— А какой, — проговорил я вслух, — какой по счету был сегодня свет?
— Восьмой.
— Но ты ведь сказал…
— Да, восемь снисхождений небесного света — такое бывает очень редко. Впервые с Таллисом это случилось год назад, второй раз — когда всё открылось со мной и с белой сектой… Седьмой раз был в конце осени, ну и вот, опять…
— Понятно, — пробормотал я. Да, тогда Таллис не мог позволить себе уйти и оставить Церковь в состоянии разброда. Да и сейчас ситуация была немногим лучше — учитывая магистров-предателей и продолжающийся раскол.
— Этот небесный огонь приходит к старшим магистрам в конце их жизни, правильно? — спросил я.
Теаган кивнул.
— Но ведь Таллис совсем не стар?
— Ну как сказать. Девяносто четыре года — это старость или еще нет?
Я уставился на него растерянно, но нет, да-вир не шутил.
— Значит, Таллис происходит из рода, где остаются молоды так же долго, как и аль-Ифрит? — прежде я думал, что мой приемный клан такой единственный.
Теаган посмотрел на меня с удивлением — будто мое сравнение показалось ему странным — но потом медленно кивнул.
— Пожалуй что так.
— Ну хорошо, пусть Таллису девяносто четыре. Однако выглядит он только на половину этого возраста, у него острый ум и здоровое тело. Зачем ему умирать?
Конечно, мне было бы проще, стой во главе Церкви Теаган, но я хотел понять причину.
— Боишься, что такой же свет сойдет раньше времени и на тебя? — Теаган понимающе усмехнулся. — Не переживай, это маловероятно. Обычно небесный свет приходит только тогда, когда душа человека готова уйти. Таллис… с первого взгляда по нему не скажешь, но он устал. А еще тоскует по своим детям.
— Детям?
Теаган вздохнул.
— Он был женат дважды. Первая жена родила ему четверых детей, вторая еще двух — но никто из них не дожил даже до четырнадцати лет; все ушли в свет.
— Дети? — повторил я изумленно. — Но ты же сказал, что свет приходит только когда душа готова…
— Да. Такого не должно было произойти, но произошло, причем точную причину никто не знает. Хотя… Помнишь, я тебе говорил, что Таллис ненавидит демонов еще больше, чем я? Так вот, он уверен, что с его детьми так случилось именно из-за демонического вмешательства. И да, эту историю знают все в Обители, но лучше не упоминай о ней при Таллисе. Не стоит.
Я кивнул и некоторое время мы оба молчали.
— Насчет Вересии, — проговорил я наконец. — Я не ожидал, что Таллис обойдется с ней так жестко.
— Это на него не похоже, — согласился Теаган, — особенно учитывая его прежнюю политику о невмешательстве Церкви в дела кланов. Но Таллис все еще очень зол — из-за предательства магистров и Достойных Братьев, из-за того, что я попал в заложники, а потом и вовсе исчез. Вересии не повезло попасть ему под руку именно сейчас — а вот аль-Ифрит как раз очень повезло, — он чуть усмехнулся.
— И что с ней будет?
Теаган пожал плечами.
— Сперва допрос. Полный допрос — это значит, что из нее вытянут всё, что только можно. В наши руки не так часто попадают главы Старших кланов, а данные в закрытой части архивов сами себя не пополнят. Потом… Того, в чем она уже призналась, достаточно для заключения в залах Бьяра, однако сделать это с действующим главой клана нельзя, сперва необходимо лишить ее титула. Подобное же возможно только при единогласном решении всех глав Старших кланов, а это, сам понимаешь, не так просто.
— Это нереально, — сказал я, вспоминая рассказы Аманы о работе Совета. — Там куча групп и фракций, и все друг друга ненавидят. Кроме того, у Энхард много сильных союзников, которым не будет дела до совершенных Вересией преступлений.
— В обычной ситуации да, — согласился Теаган. — Но не тогда, когда обвинения выдвигает Церковь. Видишь ли, те, кто проголосует против лишения преступницы ее титула, тем самым привлекут к себе наше повышенное внимание — и они это прекрасно понимают.
— И что, этих опасений им хватит, чтобы отступиться от давнего союзника?
— Возможно не сразу, — небрежно отозвался Теаган. — Но мы ведь не торопимся. Если дана Вересия первые пару лет проведет не в залах Бьяра, а в обычном подземелье, ничего страшного не случится.
— И все это время обязанности главы будет исполнять ее супруг, — проговорил я, недовольно поморщившись. Виньяна Кадаши — теперь уже Виньяна Энхард — я не любил так же сильно, как и мою «дорогую» сестрицу.
— Похоже, что с ним ты тоже успел пересечься, и тоже не очень удачно, — сделал вывод Теаган. — А кого ты бы хотел поставить на место главы Энхард? Может быть, эту молодую женщину, которую мы нашли? Сводную сестру Вересии, Милину?
— Вчерашнюю сельчанку? — я взглянул на него удивленно. — Даже если у нее после инициации окажется девять или десять камней, умения управлять таким крупным и сложным кланом ей это не даст, как и умения плести свои интриги и расплетать чужие. Магия магией, но младшие семьи Энхард ее сожрут и не подавятся.
Теаган хмыкнул.
— Эти могут, да. Тогда кого?
Я вздохнул. Как бы я хотел назвать свое настоящее имя и объявить о своем праве. Но сколько же сложностей с этим было связано! И моя потеря памяти, и демонический предок, Белый Паук, непонятным образом затесавшийся в якобы чисто человеческую родословную Энхард, и мой приемный клан с его кровной враждой… Реакция аль-Ифрит… Реакция Аманы… Что если, узнав мою тайну, она почувствует себя преданной?..
— Мы ведь не торопимся, верно? — проговорил я. — Союзники Энхард отступят не сразу, так что время решить будет.
А еще, — подумалось мне, но вслух этого я, конечно, не сказал, — а еще моя сила продолжает расти. Потом станет проще.
— Я начинаю думать, что ты бессмертен, — произнес очень знакомый, очень недовольный голос.
Я повернулся к говорящему, даже не пытаясь надеть на лицо маску доброжелательности. Зачем, если Райхан Сирота подобным притворством себя не утруждал?
Императорский советник, в неприметной одежде небогатого горожанина, стоял неподалеку от ворот особняка Аманы, к которым я как раз подошел.
— Не успел я получить приятнейшее сообщение о твоей гибели, как ты воскрес, — продолжил он. — Нет чтобы, как порядочный человек, остаться мертвым.
Не удержавшись, я рассмеялся.
— Ваше существование меня тоже раздражает, — сообщил я советнику своим самым вежливым тоном, продолжая при этом широко улыбаться. — Так почему бы и вам не умереть, хотя бы временно? Сделайте мне одолжение.
Советник несколько мгновений смотрел на меня со странным, абсолютно не читаемым, выражением лица, потом хмыкнул:
— Обойдешься, — и быстро добавил, явно не желая продолжать пикировку: — Госпожа Магия опять дала о себе знать, и все еще хочет, чтобы мы вместе уничтожили гнездо Великого Древнего. Упрямая ослица!
Я моргнул — советник прежде казался мне достаточно благоразумным, чтобы не оскорблять первобогиню вот так прямо. Подождал немного — но она не обратила Райхана в химеру, и даже не выказала свое недовольство как-то иначе. Какая снисходительность… А может, она опять отсутствует? И…
«А вот и нет, — радостно заявил у меня в голове ее голос. — Я тут!»
Интересно… Как дюжина приспешников иномирного демона захватывает наследника Церкви, так до нее не докричаться. А как все хорошо и ее помощь не нужна, так она заявляется.
Но мое недовольство Госпожа Магия полностью проигнорировала.
«Сегодня же отправляйтесь! — распорядилась она. — Без задержек».
— Она с тобой сейчас говорит, верно? — мрачно поинтересовался советник.
Я лишь вздохнул.
«Какой „сегодня отправляться“, если уже поздний вечер? — поинтересовался я у первобогини. — До полуночи осталось всего ничего».
Возникла короткая недоуменная пауза, словно Госпожа Магия пыталась осознать, а в чем, собственно, проблема. Потом недовольно проговорила:
«Тогда завтра».
И исчезла из моей головы.