– Приветствуем, господа Ва’эллемпир!
– Рады приветствовать, господа!
– Да здравствуют Ва’эллемпир!
– Какая честь – увидеть вас, господа!
– Высокие Господа Ва’эллемпир! – воскликнул мэр Эндрокса. – Какое счастье, что вы вновь озарили своим пребыванием наш мир!
Он поднял голову, пронзительно взглянул на нас и протянул к нам руки.
– Клянёмся вам в верности и преданности, как это было в прежние времена! Клянёмся!
– Клянёмся! – отозвалась хором толпа. – Клянёмся!
Один из роботов заговорил хриплым металлическим голосом – это Камень управлял им:
– Встань, мэр Эндрокса.
Тот послушно вскочил на ноги и подобострастно уставился на нас.
– И вы все, – прозвучал второй металлический голос, из динамика другого робота. – Все встаньте.
Ииташи поднялись на ноги.
Снова вперёд от нашей делегации выступил мэр Итээрина.
– Фетыс, ты меня узнаёшь, надеюсь?
– Эсгер, – с улыбкой ответил мэр Эндрокса, а потом бросил быстрый испуганный взгляд на нас, и улыбка тут же исчезла с его лица.
– Высокие Господа изъявили желание посетить ваш город, – сказал Эсгер. – Я отправился в путь с ними. Окажи радушие Высоким Гостям, Фетыс. Проводи господ Ва’эллемпир в ваш город, покажи им всё.
– Конечно-конечно, – вздрогнул и спешно закивал мэр Эндрокса и подскочил к нам. – Прошу, Высокие Господа Ва’эллемпир, прошу. Следуйте за мной, я вам всё покажу. Добро пожаловать в наш город. Милости просим, просим. Мы счастливы принимать вас!
Раскланиваясь, он спешно засеменил вперёд, мы, расслабленной величественной походкой, двинулись за ним.
Мэр повёл нас в одно из зданий – высокое, просторное, с массивным входным проёмом – как обычно, всё в строениях Ва’эллемпир отдаёт тягой к гигантизму. И, когда мы оказались внутри, мы с Инсаэлией невольно ахнули.
Изнутри здание выглядело как город! Коридоры превратились в улицы, комнаты Замка – в личные жилища или лавки горожан – казалось, не было никакой разницы между обычным городом под открытым небом и этим.
Мэр вёл нас вперёд и что-то бубнил, объясняя как устроен город и указывая в разные стороны. Следом двигалась толпа зевак, смотрящих на нас как на диковинку. Ииташи, которых мы встречали в пути, прекращали всякую деятельность и застывали, удивлённо или испуганно уставившись на нас, а потом многие из них присоединялись к зевакам, двигаясь за нами хвостом.
Двигаясь по Замку-городу мы наткнулись на кошкодевочку, одетую практически как в нашем родном с Инсаэлией мире – «по средневековому», как сказал бы Камень. Она сидела на ступенях, ведущих на второй этаж, и выглядела уставшей и грустной, ушки поникли, она склонила голову и смотрела себе под ноги, в руках сжимала черенок метлы У кошкодевочки были каштановые волосы, почти уходящие в рыжину. Большинство ииташи имели тёмный цвет волос – чёрный, серый, каштановый. Блондинов или обладателей каких-то экзотических цветов среди них не было, а что касается белого – то мы ни разу не встретили никого среди кошколюдов, похожих на Рункис – она была единственная в своём роде.
– Хэйсанка! – прикрикнул на кошкодевочку мэр, когда заметил её. – Ты чего прохлаждаешься? Улицы сами себя не подметут!
– Ой! – вздрогнула она, услышав обращение.
Она вскочила, быстро отыскала взглядом мэра, а затем заметила нас. В глазах у неё появился страх, шок, изумление. Метла выпала из её рук.
– А? – с глупым выражением на лице пискнула она.
Мы как раз проходили мимо, двигаясь дальше по «улицам» данного «города», и мэр, поравнявшись с ней, сказал:
– Это господа Ва’эллемпир. Чего вытаращилась? Давай, вперёд, за работу, за работу.
Она никак не отреагировала не его слова, продолжая таращиться на нас в изумлении. От нашей группы отделилась Рункис, она подошла к девушке и о чём-то с ней заговорила. Мы продолжили наш путь, ведомые мэром Эндрокса.
Когда миновали каменную лестницу, и дальнейший путь сворачивал и огибал её сбоку, мы заметили, что под лестницей находилось помещение. Вход закрыт деревянной дверью, над ней вывеска – на ней изображался лист бумаги и перьевая ручка для письма.
Дверь скрипнула, и из-за неё показался ииташи-юноша в очках и с примечательным шрамом на лбу. Увидев нашу процессию, проходящую мимо его… э, домика? или это была его лавка?? – он изобразил ту же реакцию, что и девочка с метлой: встал, как вкопанный, и уставился на нас широко открытыми глазами.