Мы рассредоточились, разлетевшись в разные стороны, и каждый начал уничтожать свою часть города. Жгли всё, что видели, резали лазерным лучом, взрывали снарядами. Люди умирали десятками, сотнями. Инсаэлия, один человекообразный робот и пара шаро-дронов направились к замку. Она хотела самолично убить графа, его семью и ближайших слуг или хотя бы лично увидеть их кончину. Со стороны замка вскоре раздались множественные взрывы – Инсаэлия и роботы забрасывали здание снарядами.
Мы продолжали уничтожать город, на этот раз даже не спускаясь на землю. Минут десять-пятнадцать продолжалась эта бойня, пока, наконец, всё не закончилось. Город погрузился в тишину. В ней звучал лишь рёв полыхающих пожаров, трещали обрушающиеся постройки, и иногда изредка раздавался страдальческий вопль раненых, плач, стоны.
Я направился к замку, точнее, к его развалинам: там Инсаэлия с роботами парила низко над землей, над обломками, и осматривала погибших.
– Тебе удалось найти графа? – спросил я.
– Да, – безэмоционально ответила Инсаэлия. – Вон он.
Она махнула рукой в сторону – там под грудой обломков лежала целая куча трупов.
– Камень убил его. То есть, робот, – добавила Инсаэлия. – Камень установил, что он и есть граф, по его одежде, а также изучив портреты на стенах в здании.
Полетав некоторое время над обломками, Инсаэлия велела роботам расстрелять и их, и сама присоединилась к этому – вместе они открыли огонь по развалинам бывшего замка, кроша каменные глыбы и кромсая тела уже погибших людей.
Покончив со столицей графства Дойтс, мы направились обратно в Арвилин – к развалинам, где находились Врата. В пути Инсаэлия сказала:
– Спасибо за помощь, Содэрик, и Камень.
– Я уже говорил, что тебе не за что меня благодарить. Мы с тобой супруги, и твоя месть – это моя месть. Те, кто обидели твоих родителей – обидели и меня. Мы с тобой вместе, всё делаем вместе, стоим друг за друга горой.
– Да, – тихо ответила Инсаэлия. – Спасибо, любимый.
– И меня не за что благодарить, друг Инсаэлия! Мы все тут друзья! Я тоже за вас горой! Надеюсь, и вы за меня, дружищи!
Реплика Камня вызвала у нас смех, и настроение немного улучшилось.
– Прежде чем мы покинем этот мир, – сказала Инсаэлия после паузы, – я бы хотела проведать сестру.
– Конечно, – ответил я.
Уже стояла глубокая ночь, когда мы достигли вновь земель Арвилина и взяли курс на Маркавелскую область. Взглянув на небо, я почувствовал лёгкую тоску и ностальгию – я скучал по родным звёздам и созвездиям. Звёздное небо других миров казалось чужим и незнакомым. Странно, мы с Инсаэлией ни разу даже не пытались расспросить Камня о созвездиях в других мирах или о звёздной системе, в которой находились планеты, на которых мы обосновались. Вероятно, подсознательно мы продолжаем воспринимать другие миры лишь как временное пристанище, как проходной двор, не намереваясь задерживаться нигде надолго.
Кажется, Инсаэлия тоже прониклась ностальгическими чувствами – она спустилась ниже к земле и продолжила лететь вдоль неё, на совсем небольшой высоте. Она сбавила скорость, сняла шлем и позволила встречному ветру обдавать ей лицо, а волосы заклубились позади, словно пляшущее пламя. Я спустился к ней.
– Родные места… – сказала она. – Здесь всё так хорошо знакомо, такое понятное, такое близкое…
– Да, – ответил я со вздохом.
– Друзья, неужели вы не скучаете по ииташи? Они же такие миленькие котятки!
Мы снова усмехнулись, сегодня шутки Камня неплохо поднимали настроение.
Достигнув пепелища, оставшегося от Луговицы, мы взяли курс на север. Кажется, это поселение – Лосиные Ключи – должно находиться в соседней области, что расположена северней Маркавелской.
Когда мы пролетали мимо Луговицы – того, что осталось от неё – Инсаэлия бросила на пепелище печальный взгляд и тяжко вздохнула. Она ничего не сказала, и, когда мы миновали Луговицу, она ни разу не оглянулась.
– Ты отомстила за них, – сказал я. – Можешь быть спокойна. Ты всё сделала правильно, твои родственники и знакомые будут тебе благодарны на том свете.
Она грустно улыбнулась.
– Кстати, Камень, – сказал я. – А души, загробная жизнь, божества – это существует? Я понимаю, что с научной картиной мира, которой ты нас научил, подобные концепции совершенно не согласуются – однако мы всё чаще слышим от тебя рассуждения о «судьбе» и предназначении. Может быть, ты скажешь, что и боги, и загробная жизнь существует?