Мы использовали нечто среднее между собственным контролем и автоматическим – можно назвать это «полуавтомат». И я, и Инсаэлия, и Рункис – все трое полагались на эту дополнительную помощь Костюма.
Мы открыли огонь по врагам вместе с роботами – но как бы эффективно не стреляли мы и наши механические помощники, какая-то часть нападавших всё же прорывалась вперёд и была способна добраться до нас. Важной особенностью здесь было то, что эти бешеные просто-напросто не боялись смерти и игнорировали боль в теле и ранения – они продолжали бежать, яростно рыча, и ничто не могло их остановить, пока они были живы или их тела были способны перемещаться.
– Господа, стреляйте в голову врагам или по ногам, – прозвучало по внутренней связи сообщение от одного из роботов. – Такая стрельба будет эффективней.
Действительно. Поскольку зомби игнорировали раны в теле и боль, нужно было стараться либо сразу их убить – выстрелом в голову – либо обездвижить, отстрелив ноги: в конце концов, ползущие зомби менее опасны, чем бегущие.
– Поняли, – ответил я роботу, и мы перестроились на новую тактику.
Мы стреляли и стреляли по зомби, прущих на нас, отстреливали им ноги, и те валились на пол и друг на друга, и их продвижение вперёд замедлилось, и мы надеялись, что успеем разобраться со всеми как можно скорее, и не растратим все боеприпасы в этом месте.
Один из летающих калхан набросился на парящие шаро-дроны. Ему удалось вцепиться передними конечностями в один из них и ударить со всей силы о стену. Шаро-дрон заискрился, задёргался, издал жалобный писк. После чего он тут же ринулся – вместе с повисшим на нём калхан – в гущу врагов внизу, влетел в самую толпу – и… произошёл взрыв.
Во все стороны полетели ошмётки развороченных тел зомби – конечности, головы, кости, органы, кровавые всплески – весь коридор впереди превратился в некую сцену со скотобойни.
После произошедшего настала тишина. Шаро-дрон пожертвовал с собой, зато полностью уничтожил группу врагов. С одной стороны, случившееся было нам во благо, с другой – мы потеряли один из шаро-дронов, а их всего у нас было четыре! Теперь осталось три…
Один робот, один шаро-дрон – мы постепенно теряем наши боевые единицы…
Всё стихло, так что мы могли продолжить путь. Роботы-носильщики подхватили грузы и побежали впереди, оставшийся единственный шаро-дрон (два других были с группой разведчиков) принялся сновать над тушами зомби, валяющимися на полу, и отстреливать всех, кто ещё мог двигаться и казался живым. Мы поспешили за носильщиками, за нами следовали двое ииташи, которых мы взяли с собой, и ещё часть роботов замыкала группу.
– Ужас… какой ужас… – бормотал испуганно себе под нос мэр Эндрокса.
Я взглянул на него и Хэйсанку. Оба были бледны и дрожали, в глазах страх, но продолжали следовать за нами и послушно выполняли приказы. Собственно, от них многое и не требовалось: двигаться вместе с нами, когда скажут, остановиться и затаиться, когда начинается битва.
Мы вбежали в залу и увидели наших разведчиков – которые всё это время были сами по себе и сражались с зомби в этом месте. И с ужасом обнаружили, что в этой битве был выведен из строя ещё один робот!
У нас изначально было пять человекообразных роботов в качестве носильщиков и семь свободных, которых я называю «бойцами», а также четыре шаро-дрона. Сначала мы потеряли одного из бойцов. Потом шаро-дрон. Теперь ещё одного бойца…
Наши ряды пустели… Теперь общее число наших роботов было таково: десять человекообразных, из которых пять носильщиков и пять бойцов, и три шаро-дрона. Интересно, сколько их останется к концу этого путешествия…
Мы промчались через залу. В больших окнах в одной из стен мы увидели сражение – впрочем, трансляция о происходящем снаружи всё это время не переставала выводиться на наши экраны… В окнах мы снова смогли увидеть величественные и печальные сцены о сражении гигантских монстров и огромных дирижаблей, о падении дирижабля, о неуклюжем падении раненого и болезненно ревущего монстра-гиганта… Во всём этом чувствовалась какая-то поэзия, и грустная философия…
Жаль, это не было просто красивой сценкой, представлением на потеху публике, как те видео и симуляции, что мог создавать Камень – полюбоваться подобным зрелищем было бы приятно. К сожалению, всё происходило на самом деле и лично с нами – а потому не было времени наслаждаться видом и отвлекаться на подобное… Сейчас речь шла о жизни и смерти. Нашей жизни и смерти.