Когда мы закончили наше застолье у костра, Камень сказал, что буря снаружи всё ещё продолжается, и, если мы хотим, то можем вздремнуть.
– Если у вас не получается заснуть естественным образом, вы можете пожелать, и Костюм сделает вам инъекцию снотворного, – добавил он.
– Содэрик, – обратилась ко мне Инсаэлия.
– Что?
– Сними шлем, хочу тебя поцеловать.
Странная просьба, но я согласился. Я набрал побольше воздуха в лёгкие и мысленно велел шлему раскрыться. Инсаэлия тоже открыла свой шлем и потянулась к моей щеке.
– Осторожней, друзья! – прозвучало предупреждение Камня. – Не надышитесь здешнего воздуха!
Вместо поцелуя, Инсаэлия быстро зашептала мне на ухо. Стоял треск костра и всё ещё звучала музыка, и Инсаэлия, вероятно, надеялась, что никто третий не сможет её услышать.
– На видео с Ва’эллемпир в мире ииташи, учёные произносили это название – «Тайара Матартис», произносили много раз, я точно помню. Но там не было никого, кроме них самих… и Камней, вроде нашего.
После этих слов она отодвинулась от меня и надела шлем, я тоже надел свой.
– Так к кому же относится это название? – спросила она уже по внутренней связи.
Глава 31. Третий мир
Я откинулся назад – Костюм зафиксировался так, словно я оказался в кресле со спинкой – и я попытался погрузиться в сон. Остальные уже дремали: Инсаэлия, кошколюди. Тихо звучала музыка – она действовала усыпляюще, поэтому Камень её не выключил. Трещал костёр, трёхцветное мерцание освещало стены, потолок, предметы в помещении.
В том, что сделала Инсаэлия, было мало толку. Камень всё равно мог нас услышать – у роботов отличный слух, кроме того, наши собственные Костюмы были на нас, и они также могли слушать нашу речь, даже если мы были без шлемов.
Могли ли мы хоть где-то уединиться, скрыться от Камня? Были ли мы хоть где-то в этих путешествиях по другим мирам защищены от его подслушивания, подглядывания? Если рядом присутствовали роботы, или на нас были Костюмы, или мы находились внутри Замка – мы были у Камня как на ладони, и ничего невозможно было от него скрыть. Это раздражало, волновало. И настораживало.
Удивительно, что Инсаэлия запомнила то странное словосочетание – я, кажется, не воспринял вообще ничего из непонятной речи Ва’эллемпир, не разобрал ни слова. Надо будет позже, когда достигнем благополучного мира, потребовать от Камня, чтобы он предоставил нам доступ к архивам Ва’эллемпир, научил их языку, и мы могли бы ознакомиться с их историей и хрониками войны.
Что может означать сказанное Инсаэлией? На какие мысли должно натолкнуть её открытие? Может быть, Ва’эллемпир на тех записях говорили про каких-то реальных «Тайара Матартис» – которых не было рядом на тот момент, но про которых в их беседе шла речь. А, может быть, «Тайара Матартис» – это клан или народ среди самих Ва’эллемпир? Ну и третий вариант: «Тайара Матартис» – это Камни.
Но если третий вариант верен – то я не могу ничего понять. С чего бы искусственному интеллекту воевать со своими создателями и хозяевами?!
С другой стороны, если Камень враждебен Ва’эллемпир – это не обязательно значит, что он враждебен и нам, ведь мы не Ва’эллемпир. Не так ли? Если Камень был бы нам враждебен – зачем ему улучшать наши умственные способности с помощью лекций на тему научной картины мира, и с помощью препаратов, которыми он нас кормил и колол? Ведь чем лучше начинает работать наш мозг – тем более внимательными и подозрительными мы становимся. Разве ему было бы выгодно улучшать наш интеллект, если бы он имел злые намерения на наш счёт?!
А, может, ему просто плевать на наши умственные способности? И как бы мы, люди, ни улучшали интеллект – мы никогда не сможем сравняться с искусственным?!
Весь этот ворох мыслей крутился в моей голове, словно встревоженная стая ворон, и порядком меня утомлял. Мне надоело об этом думать. Сейчас я хотел лишь одного – поскорей выбраться из этого мёртвого мира, дойти до Врат и переместиться в лучший.
События, произошедшие в мире ииташи, эмоционально подкосили не только кошколюдов, но и нас с Инсаэлией. Мы прожили немало времени в том мире, успели привязаться к ииташи, среди них были наши друзья, те, кому мы симпатизировали, те, к кому мы привязались, и сама жизнь в том мире стала для нас привычной. После всего этого видеть во что превращается мир ииташи было тяжело. Мы с Инсаэлией не каменные, нам было жаль заразившихся и превратившихся в зомби кошколюдов…
– Дружище Содэрик, ты плохо себя чувствуешь? Я слышу по дыханию и сердцебиению, что все остальные уже спят. А ты – какой-то тревожный…