Ничто не остановит меня на пути к этой цели! Я мощно взмахнул мечом и рассёк сразу три движущихся, будто змеи, стебля. Я получу власть. Я получу могущество. Я обрету технологии Древних… и бессмертие!
Я рубанул мечом снова, и опять сразу три стебля отсеклись и улетели прочь. Передо мной извивался цветок. Совсем неподалёку рос его сосед. Почувствовав, что цветок вот-вот плюнет, я бросился в сторону. В то место, где я только что стоял, прилетела порция кислоты, а я упал, прокрутил кувырок, вскочил на ноги, прыгнул к цветку, и одним взмахом снёс бутон со стебля. В этот самый момент в меня полетела кислота от цветка-соседа.
– Содэрик! – вскрикнула Инсаэлия.
По счастливой случайности в этот момент мои ноги спутали отростки на земле. Они дёрнули меня так, что я упал, и плевок пролетел надо мной, не причинив вреда. Хотя нет, немного брызг попали мне на спину, и я услышал, как ткань одежды позади зашипела.
Я быстро вскочил, срубил путы, удерживающие меня, прыгнул к цветку, не давая ему возможности подготовить второй плевок, и «обезглавил» его.
– Содэрик, о боги! – стонала девушка, наблюдая за моими злоключениями.
– Всё в порядке, – ответил я. – Не волнуйся.
– Дружище, сбрось одежду, быстро!
– Ты думаешь, это можно сделать быстро?
– Придётся сделать быстро, а не то кислота доберётся до твоей спины!
Я поудобней перехватил меч и быстро разрезал всю шнуровку и пуговицы на своём походном плаще путешественника и рубахе и скинул одежду с себя, оставшись обнажённым по пояс. Пятна кислоты на сброшенной одежде продолжали шипеть и пузыриться, разъедая ткань насквозь.
Я поспешил к оставшимся растениям. К сожалению, эти цветки располагались именно так, что необходимо было уничтожить их всех, чтобы добраться до двери, ведущей в замок.
Меня, конечно, зовут «Вихремеч», но мои умения быстро двигаться в бою и фехтовать работают лишь на подвижных противниках, и желательно людях, к бою с растениями, плюющими кислотой, я никогда не готовился.
Три оставшихся цветка росли кучно, впритык друг к другу, и потому, атакуя одного, следовало ждать плевков от остальных двоих. Это расстраивало, но я надеялся с горем пополам как-нибудь выйти победителем из этой ситуации.
Ростки-щупальца взметнулись в воздух, пытаясь ударить по мне, я срубил сразу несколько одним взмахом, затем поддел мечом отрубленные части и метнул в сторону цветов. Рядом с бутонами в воздух поднялись другие ростки, отбиваясь и защищая цветок от летящих в него объектов, и в этот момент я быстро бросился к цветам и начал орудовать мечом как сумасшедший.
Взмах, ещё взмах, прыжок, разворот в полёте, ещё взмах! Меч свистел, рассекая воздух, чавкало в месте, где лезвие разрезало ткани растений, бутоны шипели, захлёбываясь собственной кислотой, так и не вылетевшей с плевком. Ещё взмах, уворот от щупальца, прыжок, уклонение от плевка кислотой, удар, взмах наотмашь, разворот, диагональный разрез, горизонтальный разрез, рывок в сторону, выпад… Я двигался быстро, и техника была… насыщенной. За несколько секунд я совершал десяток движений, наносил десяток ударов. У растений не было шанса.
Долгие секунды, во время которых я двигался так быстро, что собственные мысли не успевали за телом и доведённой до автоматизма техникой, наконец, закончились, и я остановился – один, посреди груды разрубленных растений у моих ног.
Я развернулся к Инсаэлии, наши взгляды встретились, и она издала восторженный вздох.
– О-ох!
Я стряхнул сок растений и кислоту с меча, вернулся к девушке, отёр лезвие куском ткани, что достал из брошенной там ранее походной сумки, и вложил оружие в ножны.
– Это и был твой знаменитый… «вихремеч»? – спросила Инсаэлия.
– Да, примерно за это меня так и прозвали.
– Потрясающе! – она осмотрела поляну с грудой разрубленных плантоидов. – Мы можем уже двигаться дальше?
Я достал из сумки сменную рубаху и накинул на себя – оставаться голым по пояс было не особо приятно, погодка была холодноватой.
– Конечно. Кажется, они все убиты, я никого не пропустил.
Мы вместе двинулись вперёд, и тут подал голос Камень:
– Неплохо, дружище! Ты молодец!
– Камень, мы с тобой позже ещё поговорим насчёт того, как ты нас сегодня подвёл.
– Прости, дружище, прости, я же уже просил прощение.
Инсаэлия осторожно пнула ножкой один из отрубленных отростков, тот не шевельнулся, и она, перескочив через него, поспешила ко мне. Она старалась не наступать на отростки, перепрыгивала их, двигалась через эту жуткую плантацию быстро, и в глазах её всё ещё стоял испуг. Я шёл впереди, Инсаэлия следом. Вдруг она ни с того ни с сего подскочила ко мне, крепко обняла сзади и проговорила: