Камень приготовил для нас довольно неплохой ужин – тут было мясо на кости, обжаренное в каком-то чудесном соусе. Мясо, как мне показалось, было бараниной. Тут были тушёные овощи, мягкое чудесное картофельное пюре, прекрасный нежный хлеб, каши из разных круп, суп с овощами, сыр, фрукты, всевозможные сладости. Чтобы промочить горло, люди-машины оставили нам вина – красное, сладкое, сухое, белое, все довольно приятные и мягкие.
Ароматы прекрасной, сытной, дымящейся (только что приготовленной) еды ударяли в нос, вызывая приступы бешеного аппетита, а вперемежку с нежными сладкими запахами благовоний, плывущими по всему замку, просто сводили с ума. От той роскоши, благ, удовольствий, что навалились на нас, хотелось петь, танцевать, плакать, выть от счастья, громко кричать и славить всех богов всех религий разом.
Инсаэлия оглядела блюда перед собой, втянула аромат и с наслаждением вздохнула.
– Ну, приступим? – сказал я с улыбкой.
– Ага.
И мы приступили.
После приключений, что выпали на нашу долю, мы были зверски голодны, а аромат и вкус еды ещё сильней подстёгивал аппетит. Мы тут же набросились на блюда, вздыхая от наслаждения, стоная, чавкая, и поглощая пищу так быстро, будто дикие звери, впервые добывшие еду за несколько дней.
– М-м, вкуснятина! – стонала Инсаэлия. – Ох, вкуснотища!
Это действительно было так. Оторваться было невозможно. Только чувство переполненности в желудке и раздутый как шар живот заставили меня в конце прекратить есть и откинуться на спинку стула. Я счастливо вздохнул и принялся лениво потягивать красное вино, наблюдая за Инсаэлией. Она старалась кушать культурно, и было приятно за ней наблюдать.
Когда Инсаэлия покончила с едой и принялась за вино, вновь появились люди-машины.
– Друзья, ваш заказ готов! – прозвучало с потолка.
Люди-машины убрали тарелки, поставили перед нами бутыль зелёного вина и два кубка, которые, казалось, были из золота и украшены драгоценными камнями (я не знал, настоящее ли это золото и камни, поэтому и говорю «казалось»).
– И комплимент от шеф-повара! – добавил Камень, и люди-машины поставили ещё одно блюдо с фруктами и сладостями.
Инсаэлия восхищённо вздохнула и потянулась к сладостям. Ей подвернулось суфле в шоколаде, она откусила кусочек и с наслаждением простонала.
– Ой, ой, какая вкуснотища! Ой-ой! Камень, ты бог!
– Спасибо, друг Инсаэлия. Ты меня совсем засмущала. Впрочем, я не против такого прозвища.
Инсаэлия взглянула на меня.
– Дорогой Содэрик! Спасибо тебе, что рассказал мне всё про развалины, про амулет, про порталы… спасибо, что взял меня с собой! Боги, как я счастлива! Как же хорошо! Я никогда так не жила! Я никогда в жизни не ела и не пила ничего подобного!
Инсаэлия не удержалась, встала со своего места, обогнула стол и уселась ко мне на колени. Она обняла меня за шею и принялась целовать в лицо. Я ответил на её поцелуи и ощутил сладость шоколада на её губах.
– М-м, какие вкусные губы, – сказал я.
– Давай сделаем их ещё вкуснее, – сказала она, потянулась к кубку и отпила. Затем мы поцеловались, и я ощутил вкус сладкого вина на её губах.
– Давай уже попробуем хвалёное вино Гринвайн, – предложил я.
Она улыбнулась и слегка отодвинулась, давая свободу моим рукам. Я, с Инсаэлией на коленях, потянулся к бутылке зелёного вина, налил в два кубка, один протянул ей.
– Давай выпьем на брудершафт? – выдвинула она неожиданное предложение.
– Давай, почему бы и нет.
Мы чокнулись, переплели наши руки и пригубили вино.
– М-м, – сказал я, смакуя вкус.
– Угу, – ответила она.
Я сделал ещё глоток.
– Да… – я одобрительно закивал.
– Согласна… – закивала она в ответ.
Вино, действительно, было восхитительным. У него был приятный аромат и сложный, глубокий, многослойный вкус. Оно оказалось сладким, и пить его было легко. После очередного глотка я потянулся к Инсаэлии, и мы продолжили прерванное, важнейшее занятие – поцелуйчики.
– Может быть, музыки, друзья? – спросил Камень.
– Давай, удиви нас, – сказал я.
– Для начала я попрошу вас обернуться.
Мы обернулись – и увидели большой камин, что находился в стене. В нём лежали дрова – интересно, когда они там появились? Или они были там всегда? Дрова вспыхнули и загорелись, занялся огонь.
– Ха, чудесно! – сказала Инсаэлия и захлопала в ладоши.
– Я подумал, зажжённый камин сделает обстановку более романтичной, – прозвучало с потолка.
Затем Камень притушил свет в помещении, и обеденная зала погрузилась в мягкую полутьму. На столе сами собой загорелись свечи.