– Не бойся, эти ступени прочные. Они тут стояли ещё когда я была ребёнком, и мы с друзьями носились по ним вверх-вниз, исследуя развалины.
Поднявшись, я прошёлся по второму этажу, вытянув перед собой руку. Я подходил к кучам каменного крошева, обломкам колонн, грудам кирпичей, и направлял на них амулет, но ничего не происходило.
– Что ты вообще ищешь? – спросила Инсаэлия Гринвайн. – И что ты делаешь с этим амулетом? Ты объяснишь мне?
– Возможно, позже объясню.
Мы поднялись на третий этаж, и там всё было так же – я прошёлся по нему с амулетом, и ничего не произошло.
Мы спустились на первый, и я попросил девушку сыграть на флейте. Я уселся на груду кирпичей, достал бурдюк с вином и принялся пить, пока Инсаэлия играла. Закатные лучи пробивались через дыры в стенах и потолке, и древнее сооружение утопало в густом рыжем свету, а ветер одиноко и печально завывал в щелях, вторя флейте.
Грустная мелодия лилась и лилась, как ручей. И не было ей конца. И печаль затопляла весь мир…
И в воображении своём я вновь увидел женщину… Ту женщину в чёрном…
Худая, с измождённым лицом, с чёрными волосами. Она удивлённо смотрела на меня из-под вуали. А потом перевела взгляд на меч, что торчал из её живота. И на мою руку, сжимающую рукоять. Когда она это заметила, то прекратила гладить мою щёку и испуганно произнесла… Да… что же она произнесла?
– Содэрик… как же… это?!
Да, вот что она сказала.
Женщина в чёрном… Кто она? Откуда она меня знала? Почему назвала по имени?! И почему воспоминания о ней всё не оставляют меня и вызывают непонятное чувство печали?! Чувство утраты – чего-то важного, дорогого, ценного…
***
Наконец, флейтистка кончила, и наваждение развеялось.
– Прекрасно, – сказал я, и заметил, что слеза скатилась по моей щеке, и быстро смахнул её. – Прекрасно.
Я предложил девушке вина. Она с сомнением посмотрела на бурдюк, потом всё же решилась взять его.
– Ой, отвратительно, – сказала она после глотка.
– Ты такая привереда?
– А ты забыл, что я из семьи виноделов?
– Ах да, точно.
– Ну… Ты осмотрел развалины – что собираешься делать дальше?
Я посмотрел на башню, стоявшую поблизости, и девушка проследила за моим взглядом и поняла дальнейший намеренья.
Мы вошли внутрь и двинулись вверх по винтовой лестнице. Башня сохранилась лучше, чем основное здание – в ней не было дыр, внутри не было разрухи. Винтовая лестница вела всё выше, мы миновали несколько этажей, и, наконец, добрались до самого верха.
Здесь была круглая площадка и несколько огромных оконных проёмов, и больше ничего. С этой высоты мы могли видеть местность вокруг. Внизу простирались луга, рощи, поля, а солнце уже спряталось за полоску леса вдали. Я увидел холм с одиноким деревом, на котором встретил Инсаэлию. За другими холмами скрывался пруд. А вдали можно было заметить деревушку, примостившуюся у реки.
– Смотри, это моя деревня! – сказала девушка с улыбкой. – Луговица.
Мы провели некоторое время наверху, любуясь окрестностями, а потом спустились.
Я сказал:
– Послушай, когда вы были детьми и играли в этих развалинах – не натыкались ли вы на всякие… странные предметы? Не находили чего-то необычного? Какие-то древние артефакты, вещи, непонятного назначения?
Она задумалась, пожала плечами и сказала:
– Ну да, какие-то странные штуки были, но их все уже давно растащили.
– Растащили? Кто?
– Да местные, деревенские. Взяли себе что-то на память. Кажется, и мои друзья тоже унесли всякую всячину из этих развалин. Думали, это представляет какую-то ценность.
– Слушай, мне нужно посмотреть на эти вещи! – я, кажется, выпалил это слишком громко, и даже схватил Инсаэлию за плечи, и она испуганно вздрогнула.
– Хорошо, только успокойся. Завтра я что-нибудь придумаю. Поговорю с друзьями, и они покажут тебе те штуки.
– Спасибо, спасибо. Ты мне очень поможешь, Инсаэлия Гринвайн, – сказал я и отпустил её.
Опускались сумерки. Застрекотали сверчки. На небе проступали первые звёзды.
– Что теперь? – спросила девушка.
– Я бы хотел остановиться на ночлег в вашей деревне.
– Я могу помочь тебе найти дом на ночь.
– Полагаюсь на тебя, – сказал я и поклонился. Инсаэлия Гринвайн в ответ со смешком взялась за края подола и слегка присела.
Мы покинули развалины и направились в Луговицу.
***
Когда мы пришли в деревню, уже стемнело. Некая женщина бросилась к Инсаэлии и принялась бранить её за то, что та допоздна где-то пропадает. Заметив меня, она притихла.