– Внутри оружие-парализатор, а также подмога, – сказал Камень. – Открывайте посылку!
Мы подошли к шкафу, он издал жужжание, выпустил воздух, затем в его корпусе прорезались очертания дверцы, она отъехала в сторону, и мы увидели стойку с двумя пистолетами.
– Берите их, – сказал Камень. – И стреляйте во всех подряд. Это парализаторы. Подстреленные вырубятся на несколько часов – и потом ииташи-горожане сами разберутся кто свои, а кто чужие. И да – не забудьте о сменных магазинах.
Мы взяли парализаторы, рассовали по внешним отсекам Костюмов сменные магазины, а затем открылась ещё одна дверца «шкафа», и оттуда вылетели несколько небольших – размером с яблоко – роботов-шаров.
– Это подмога, – сказал Камень. – Они будут летать над полем боя и тоже успокоят всех сражающихся – они тоже снабжены парализаторами.
– Камень, твои технологии и возможности просто поражают! – восхищённо сказала Инсаэлия.
– Это ничто, друзья, это мелочи.
И мы ринулись в бой.
Мы налетели на группу сражающихся и открыли огонь по всем подряд. Ииташи перед нами валились рядами, будто мы косили траву. Роботы-шары помогали. Разобравшись с этой группой, мы двинулись дальше, расстреливая всех, кого увидим. Парализаторы выглядели как пистолеты, однако они стреляли какими-то особыми снарядами, которые не были пулями, не причиняли вреда, не ранили и не убивали. Это не были дротики или иглы со снотворным, это действительно были какие-то маленькие снаряды, пули, но, столкнувшись с ииташи – с открытой кожей или с одеждой, неважно, они будто растворялись, а сам ииташи вздрагивал, как от удара током, и падал в обморок.
Мы пронеслись по улицам города, расстреливая всех встречных, а места, которые мы пропустили, зачистили вместо нас робо-шары, и вскоре всё закончилось.
Из здания администрации появился мэр, глава полиции и городского войска, их подчинённые, и мы сообщили им о том, что сделали со всеми ииташи, и посоветовали как можно скорее разобрать груды парализованных на своих и чужих, так как паралич долго не продержится. Они поспешили выполнить это.
Вскоре все бродяги, из тех, что остались в живых, были собраны в одном месте, на пустыре на окраине города, связаны, брошены на снег или привязаны к столбам. Мэр и горожане собрались напротив них, готовясь отправить правосудие.
– Поскольку здесь, среди нас, находятся высокие господа Ва’эллемпир, – сказал мэр, – я предлагаю им вынести наказание для наших врагов.
Горожане поддержали его одобрительным гулом.
Мы с Инсаэлией переглянулись. Она взяла слово.
Выступив вперёд перед толпой горожан, Инсаэлия воинственно проговорила:
– Их нужно убить! Только одно наказание может быть за то, что они совершили – смерть!
Горожане радостно загудели, зазвучали аплодисменты, в воздух взлетели чепцы, шапки и котелки.
Вперёд выступил мэр. Он громко произнёс:
– Я предлагаю отпустить парочку…
Толпа тут же заулюлюкала, неодобрительно загудела.
– Нет-нет, постойте! – мэр примирительно выставил перед собой руки. – Мы отпустим нескольких, чтобы они разнесли весть по всей округе: этот город – теперь находится под защитой высоких господ Ва’эллемпир и служит им! Итээрин – вассальный город Ва’эллемпир и находится под их покровительством!
На это толпа отозвалась одобрительно. Мэр заискивающе посмотрел на меня, на Инсаэлию.
Эх, хитрец какой, хитрец! Решил таким образом выпросить у нас покровительство для своего города.
Я кивнул мэру. Чёрт с тобой, мы с Инсаэлией всё равно не собирались бросать итээринцев в беде, ни в этой, ни в каких-либо будущих, если те случатся.
Мэр с облегчением вздохнул и улыбнулся.
– Итээринцы! – продолжила воинственное выступление Инсаэлия. – Вы сами должны покарать ваших обидчиков. Годами они мучили вас, нападали на город, творили бесчинства, грабили, убивали, насиловали, разрушали. Возьмите оружие в руки и отомстите им за всё!
Толпа вновь взорвалась одобрительным гулом.
Нескольких разбойников отвели в сторону, поставили на колени и заставили смотреть на то, что сейчас произойдёт с их товарищами.
Напротив ряда связанных бродяг выстроилась толпа из вызвавшихся добровольцами жителей города. Каждый был вооружён огнестрельным оружием – револьвером, ружьём. А Рункис – во даёт! – выкатила вперёд тот самый пулемёт, из которого бродяги палили по мне и Инсаэлии, и села за него. Вид у неё был суровый, в глазах сверкала решимость.
Мэр махнул рукой.
– Пли!
И горожане принялись расстреливать бандитов. Рункис открыла пальбу длинными очередями, её тело затрясло в такт с пулемётом, но занятие ей это настолько понравилось, что она даже высунула язык от восторга.