Я вздохнул.
– В этом нет никакой тайны, и я ничего не намерен скрывать, – начал я и снова вздохнул. – Просто… мне тяжело вспоминать про то путешествие. Я тебе…
– «…как-нибудь потом расскажу». Нет уж, давай сейчас.
Всё это время она сидела рядом со мной, но сейчас переместилась на место напротив и приняла вид слушателя, приготовившегося услышать сказку, сложила руки у себя на коленях и внимательно уставилась на меня.
– Такая прекрасная ночь, Содэрик. Такое прекрасное свидание у нас с тобой. Хорошая история сейчас бы не помешала. Я играла тебе на флейте? Играла. И не один раз. Теперь пришёл твой черёд развлечь меня.
Я опять тяжко вздохнул.
– Ну хорошо…
И я начал:
– Это история о предательстве, о загадочном подвале в древних развалинах, о парящем в воздухе Замке, о существах, похожих на людей, но ими не являющихся, о моей встрече с одним из Древних, и о сумасшедшей женщине, которую мне пришлось убить…
К концу истории Инсаэлия не могла сидеть спокойно, любопытство было словно написано у неё на лице, саму её то и дело охватывал порыв поскорей меня о чём-то расспросить, чтобы прояснить отдельные детали рассказа. При этом у неё дрожали губы и сами собой наворачивались слёзы, дорогая супруга шмыгала носом и протирала платочком влажные глаза.
Я замолчал, и её тут же прорвало:
– Так значит, ты видел настоящего Ва’эллемпир?
– Да, похоже на то. Я сначала не знал, что это Ва’эллемпир, но после того, как мы с тобой увидели огромное количество их изображений и статуй в Замке в прежнем мире, я понял, что это был именно Ва’эллемпир.
– Значит, они ещё живы?!
– Похоже на то.
– Значит, они могут когда-нибудь вернуться в оставленные миры? И в этот тоже? И отобрать у нас Замок? – сказала она испуганно. – И покарать нас за то, что мы выдаём себя за них?
– Я справлялся об этом у Камня. Он сказал, что маловероятно, чтобы Ва’эллемпир когда-нибудь вернулись в оставленные миры. Ты же помнишь, как он описал модель сети миров Ва’эллемпир: он сказал, что когда-то это была единая мультивселенская империя. Потом произошла война Ва’эллемпир с их таинственными врагами, и Древним пришлось отступить. Они покинули дальние миры и сконцентрировали силы в мирах, из которых изначально распространяли свою колонизацию мультивселенной. Оставленные миры Камень называет «Внешними», а миры, где обосновались сейчас Ва’эллемпир – «Внутренними». Камень говорит, что Ва’эллемпир боятся покидать Внутренние миры, и между Внешними и Внутренними создан барьер, не позволяющий свободно перемещаться из одного типа миров в другой. Мы с тобой находимся во Внешних Мирах.
– Чего Ва’эллемпир боятся?
– Своих врагов, наверное?! Тех, кто вынудил их отступить во Внутренние Миры, тех, кто сокрушил их империю.
– Но кто они такие? И где они сейчас? Ты видел Ва’эллемпир, и из этого следует, что они до сих пор существуют… Они боятся своих врагов – а, значит, и те тоже всё ещё живы? И, если Ва’эллемпир прячутся от них во Внутренних Мирах, то враги должны находиться во Внешних, в наших мирах! Значит, мы можем ненароком с ними столкнуться?!
Она быстро пересела ко мне на колени и крепко меня обняла.
– Содэрик, ты лишил меня покоя! Я боюсь как встречи с Ва’эллемпир, так и с их врагами! Мы совершенно беспомощны перед ними! Мы просто мелкие людишки, которые всего лишь пользуются тем, что хозяева миров и Замков оставили свои владения! Когда они придут, мы не сможем защититься!
– Успокойся, – я погладил по спине. – Я надеюсь, мы не встретимся ни с кем из них. Камень уверяет, что шанс встречи крайне мал. Давай доверимся ему и возложим заботу об этом на его плечи. Ну… образные «плечи».
Она хохотнула.
Мы просидели, крепко обнявшись, некоторое время, а потом, успокоившись, она заглянула мне в глаза, я отёр мокрые следы от слёз с её щёк. Плакала она вовсе не из-за страха перед Ва’эллемпир или их врагами, а из-за окончания моей истории.
– Ты плакала из-за того, чем всё закончилось в моём рассказе?
– Наверное. Скорей всего, – вздохнула она печально. – Я не знаю почему, но мне было жалко ту тётку.
– Я тоже не могу сказать почему, но и мне её жаль. Каждый раз, когда я вспоминаю тот случай… Я даже скажу вот что: если бы я мог всё изменить, вновь прожить ту сцену, я бы не убивал её. По крайней мере, пока не выяснил бы больше насчёт всего, что там происходило.
– Ты сказал, она назвала тебя по имени?
– Да, и это удивило меня больше всего! Откуда она меня знала?