– Где ты? – настойчиво крикнула она. – Эй, (снова назвала чьё-то имя)! Моя пушка не работает! Почему? Помоги мне, (снова назвала имя)!
Никто не ответил.
Женщина принялась испуганно крутить головой, озираясь. Но в белом помещении не было никого, кроме нас двоих (и Камня у меня на шее).
Она прокричала новое имя.
– (Назвала имя), спаси меня!
– Действуй, дружище! – крикнул мне Камень. – Я установил контроль над этой комнатой, и смог временно заблокировать её оружие. Никто не услышит её зов, никто не придёт на помощь! Пока я удерживаю контроль, действуй! Если хочешь убраться отсюда живым – бей! Быстрее, бей её!
Я подскочил к женщине в чёрном и вонзил меч ей в живот.
С близкого расстояния я смог разглядеть её получше – лицо за вуалью было покрыто морщинами, женщина оказалась иссохшей и пожилой старухой. Она вскрикнула от боли, но затем уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Во взгляде застыло удивление, даже шок. Она и так была бледна, но, когда смогла рассмотреть меня с близкого расстояния, кажется, побелела ещё сильнее.
Всё на ней было чёрным, а кожа болезненно-бледной, однако глаза… Глаза были голубые, ярко выделяющиеся. Кажется, сначала они были мутными, невыразительными, старчески-водянистыми – но, когда она чётко увидела меня, увидела моё лицо вблизи, глаза стали ярче, обрели жизнь, свет, голубой цвет стал насыщенным.
– Содэрик?? – удивлённо прошептала женщина, уставившись на меня.
Мы находились очень близко друг к другу, лишь две-три ладони поместились бы между нашими лицами, и нас разделяла её траурная чёрная вуаль, как некая занавеска, преграда, граница, таинственная ширма между нами. Ширма, за которой от меня скрывалась загадка – загадка о том, кто эта женщина и откуда она знает моё имя?
Она опустила взгляд и посмотрела на мой меч, пронзивший её насквозь.
– Как же… это…?
Сказала она бессильно, после чего глаза закрылись, тело откинулось назад, женщина легко соскользнула с лезвия меча и упала на пол, уже мёртвая. Кровавая лужа начала растекаться вокруг неё. Я шокировано, ничего не понимая, смотрел на её мёртвое тело, и дрожь охватила мои руки и ноги, и сердце колотилось часто и бешено, я чувствовал сожаление и горечь, и слёзы сами собой побежали из глаз.
Почему? Почему мне было жаль ту, неизвестную мне, напавшую на меня с намерением убить, женщину? Почему, стоит мне вспомнить её безжизненное тело, истекающее кровью у моих ног – и тут же хочется рыдать? Почему? Почему? Почему?!
***
– Ну и ну, – сказала Инсаэлия, утирая глаза платком, когда мы с ней, наконец, успокоились. – Какие странные дела творятся. Твоя история так сильно задела меня, и я даже не могу понять почему… Да и тебя я никогда раньше не видела плачущим и даже представить не могла, что ты на такое способен. Ты же – крутой воин, решительный и суровый человек из стали!
– Да… – вздохнул я. – Плакать взрослому человеку, особенно мужчине – не пристало. Но та женщина… эх… Почему-то вот именно по отношению к тому случаю моя реакция именно такая…
– Постарайся забыть об этом. Было – и прошло. Если это судьба – мы позже узнаем что-то о той даме. А пока – постарайся не вспоминать о ней, не береди себе рану.
Вздохнув, она добавила:
– Хорошо Камню. Он машина. У него нет эмоций, он знает, контролирует и воспринимает кучу вещей одновременно, которых мы не знаем и даже не замечаем. Представляешь, как сложно его восприятие мира, и какие сложные процессы протекают в его искусственном разуме! Может быть, нам стоит равняться на него и стремиться стать такими же? Если нам гарантирована вечная жизнь – то когда-нибудь мы можем начать менять себя, превращаться из людей во что-то другое. Возможно, лучшее? Быть как Камень – это лучше, чем быть человеком?
Вопрос сложный. Зависит от того, кто к какой цели стремится и ради чего живёт. Человек не обязан соревноваться с роботом, точно так же как люди прошлого не соревновались в беге с лошадью, не пытались укрепить свои кулаки чтобы забивать гвозди ими вместо молотков, не пытались рубить деревья ребром ладони вместо топора, не пытались превзойти во всём диких зверей. Наличие другого, не похожего на тебя, и даже того, кто лучше тебя в чём-то – не является предписанием для тебя стремиться стать как он, соревноваться с ним, начать изменять себя. Какое мне дело до того, что грохочет гром и сверкает молния – должен ли я как-то измениться из-за того, что они существуют? Какое мне дело до сияющего солнца – должен ли я как-то измениться из-за того, что оно существует? Должен ли я соревноваться с ветром? Должен ли я соревноваться с блохой, которая, как утверждает Камень, никогда не устаёт и может прыгать вечно – пока не умрёт?