– Вот мне интересно, какой обычному зрителю прок от того, что он будет в подробностях знать, что очередной псих начал расстреливать людей на улице из-за того, что его мама в детстве не любила, или, например, знать о жертвах какого-то теракта на другом конце земли. Какую реальную пользу это ему несёт? – задал ещё один вопрос Алекс.
– Обычному человеку пользы никакой, а нам – огромная, – ответил Василий Васильевич. – Вы помните, чем заканчивается «двухминутка ненависти» в романе? Она заканчивается тем, что зрители, выплеснув всю свою энергию на негативные эмоции, остаются морально и физически опустошёнными. И это также одна из наших целей, чтобы люди переживали, злились, ненавидели кого-то или боялись и при этом всю духовную силу тратили на это, а не на то, чтобы не дай Бог задуматься о чём-то важном.
– Здесь есть ещё и тонкий психологический момент, – решил блеснуть эрудицией Пётр Петрович. – Если человек регулярно смотрит новости про разные трагедии и переживает при этом, то он так устраняет своё чувство вины. Дескать, мне не всё равно, я сочувствую, я принимаю участие. И неважно, что пользы от его сочувствия никакой. И часто бывает, что такие «сочувствующие» остаются совершенно глухими и слепыми перед реальными проблемами окружающих их людей, но зато сидят и сочувствуют жертвам теракта в стране, которую они даже на карте найти не смогут. Это попросту защитный механизм психики человека, на котором мы умело играем: посидел, попереживал перед телевизором, посочувствовал, поругал каких-нибудь маньяков-террористов и всё, вроде как принял участие в общественной жизни, можно дальше пиво пить.
– А вы, однако, отличный психолог, – заметил Алекс.
Ну так, не зря учился. В советское время умели давать качественное образование. Вот, пригодилось, – рассмеялся Пётр Петрович.
– Только давайте не будем о советском образовании, – с грустью попросил Василий Васильевич, – уж тридцать лет его разрушаем, да всё никак доломать не можем. Но ничего, то ли ещё будет! Главное, господа, мы внушили людям, что очень важно ежедневно следить за новостями, дескать, они же отражают реальность. И вообще нужно быть в курсе всего.
– Это как всегда полуправда, – пояснил Король телевидения. – Потому что мы никогда не показываем людям реальную картину мира, мы демонстрируем лишь те грани реальности, которые выгодны нам. А про что-то конструктивное мы либо промолчим, либо скажем об этом одним тезисом, зато про очередного маньяка целый новостной спецвыпуск сделаем и ещё на разных передачах будем всю неделю этот инцидент обсуждать. А что касается журналистов, то тут, как в шоу-бизнесе, спонсируем и продвигаем только тех, кто умеет вытаскивать самое грязное бельё и размахивать им потом на Красной Площади, показывая всем, как мы плохо живём.
– И главное, эти дураки искренне верят, что телевидение им глаголет истину, – сказал Готман.
– Истину?! Алекс, не смешите меня. Вот вы хоть раз в жизни видели реальное убийство своими глазами? Ну или хотя бы какую-то серьёзную драку или просто гибель людей? Нет? А вы, господа? – хозяин Останкинской башни обвёл взглядом Королей (те покачали головами), – ну вот, что и требовалось доказать. А по телевизору только и слышно про убийства, насилие и катастрофы, минимум позитивной информации. Развитие науки, достижения в творчестве, подвиги простых людей, нормальные здоровые семьи – это всё запрещённые темы для нашего телевидения. Ничего из перечисленного вы там не увидите. Но мы обязательно расскажем, если какой-нибудь художник убил и съел свою жену, – рассмеялся Иван Иванович и добавил: – Надо же народ хоть иногда знакомить с искусством!
– Вспомнил! Вспомнил! – оживился Алекс, который до этого задумчиво смотрел на ночную Москву. – В школе два одноклассника подрались из-за девочки.
Короли захохотали, а Готман прибавил:
– До крови! До крови подрались!
– Ну вот, Алекс, ваша история – яркий пример того, что есть. А стандартный телезритель ежедневно видит десятки убийств и трупов и при этом верит в миф об «отражении реальности».
– Родители после регулярного новостного программирования с нашей стороны начинают бояться ребёнка не то что на улицу одного выпускать, но даже переживают за него, когда он в школе, – дают с собой телефон и просят постоянно отзваниваться. Из таких детей потом вырастают «маменькины сынки» – ещё бы, их ведь до подросткового возраста чуть ли не за ручку везде водят! А нам только этого и нужно: несамостоятельными людьми, которые к тому же находятся в состоянии стресса, проще управлять, это же основы психологии, да, Пётр Петрович? – усмехнулся Иван Иванович и повернулся в сторону Короля секс-бизнеса.