– Совсем стыд потеряли, безбожницы.
Обычно я не обращала внимания на обиженных жизнью пенсионерок, но алкоголь в моей крови стал взывать о мщении.
– Меня бесят религиозные фанатики, которые с пеной у рта доказывают, что это безбожно, и приводят главный аргумент – для Адама Господь создал Еву, - отчеканила я, одарив пожилую женщину презрительным взглядом. – При этом они упрямо игнорируют тот факт, что сам Господь – это мужчина, и первым он создал именно мужчину. Подумайте об этом на досуге.
– Богохульница, - прошипела старуха, но я ее уже не слышала, утонув в шепоте Тины.
– Ты сгоришь в аду, - промурлыкала она мне на ухо.
– А ты составишь мне компанию?
Господи, прости меня за эти слова, но как же мне было хорошо! Я отдавала себе отчет, что это долго продолжаться не может, и рано или поздно мне придется выбирать, но старательно оттягивала момент объяснения с Вадимом. Я знала, что он никогда не поймет меня, потому что никогда не стоял перед таким выбором, но я не искала понимания или прощения. Видя мои мучения, Тина пожимала плечами, словно решение проблемы давно лежало на поверхности.
– Рит, перестань метаться. Просто переезжай ко мне.
– Что?
– Ты меня слышала.
Это предложение меня обрадовало, но я не могла не думать о еще одном дорогом мне человеке.
– А как же Дашка? – робко поинтересовалась я.
– Здесь всем хватит места.
В этот же вечер я решилась все рассказать мужу, но меня опередили: Костя поговорил с ним первый. Выслушав все претензии Вадима, уместившиеся в десятиминутный монолог, я сообщила, что собираюсь переехать.
– Думаешь, ты у нее одна такая? – усмехнулся он. – И не надейся! Костик мне все рассказал! Твоя Тина постоянно мечется от баб к мужикам, но всегда, слышишь, всегда к нему возвращается! И тебя она бросит!
– Не будь таким жалким.
– Жалким? Да ты себя видела? Звезда лесбийской сцены! И вообще, когда это началось? И как ты это допустила? – наседал на меня Вадим.
Я молчала. Да и как объяснить ему про игры на «чужом» поле, если и я сама дошла до истины совсем недавно: сначала ты пробуешь, потому что тебе интересно, потом продолжаешь, потому что тебе понравилось, и в итоге принимаешь как данность, понимая, что это уже твоя игра и твое поле.
– Просто я такая, Вадим. Смирись, - глухо ответила я, когда он перестал возмущенно размахивать руками.
– Она «такая»… а что скажут люди?
– Да плевать я хотела на общественное мнение! – не выдержала я, срываясь на крик.
– И на собственную дочь?
Это было низко – он прикрывался Дашкой, и я не на шутку разозлилась. Хотелось влепить мужу пощечину или даже вылить кипяток ему на голову, благо еще не остывший чайник стоял рядом, но я снова сдержалась.
– А она тут причем? – прошипела я, опираясь о стену, чтобы хоть как-то занять руки и не сорваться до банальной драки.
– Ей в школу через год! Ты представляешь, что ей там скажут? «Дочь лесбиянки»! Ты хочешь, чтобы ее всю жизнь так дразнили?
– А кто сказал, что в школе об этом узнают? Да и кому какая разница с кем я сплю?
– Не надо тешить себя иллюзиями, Рита. Об этом узнают, поверь. А о том, какими жестокими бывают дети, мне не надо тебе рассказывать.
Я молчала, понимая, что он прав.
– Я бы отсудил у тебя Дашку, - добавил Вадим, понижая голос. – Но суд оставит ребенка с матерью, я узнавал. И я даже не могу повернуть против тебя твою измену! Потому что хороший адвокат сошлется на дискриминацию из-за твоей принадлежности к сексуальным меньшинствам.
– Вадим, прекрати!
– А что, правда глаза колет? – зло бросил он, отворачиваясь.
Нет, не за этого мужчину я выходила замуж.
– Я не верю, что я любила тебя, - едва слышно прошептала я.
– А ты любила?
Продолжать было бессмысленно, но нам и не дали продолжить: щель между дверью и стеной увеличилась, и в кухню осторожно заглянула Дашка.
– Вы ругаетесь? – жалобно протянула дочь.
– Нет, котенок, что ты… - я протянула руки к Дашке и порывисто обняла ее. - Просто мы с папой спорили, что подарить тебе на следующий день рождения.
Вадим хмыкнул и вышел из кухни.
– Мне ничего не надо, только не ссорьтесь, - Дашка обняла меня в ответ, а потом, поразмыслив, добавила: - Хотя… новую Барби подарить можно…
Я улыбнулась, подбирая слова, и в этот миг зазвонил мобильный, как финальный аккорд, говоривший о том, что именно сейчас я должна сделать выбор. Никогда мне еще не было так тяжело отвечать на простой звонок.
– Ты собрала вещи?
Глубоко вздохнув, я отвернулась в сторону, чтобы дочь меня не услышала и сбивчиво пробормотала в трубку:
– Тин, я не могу. Мне все равно, что скажут люди. Но Дашка…
– Ясно, ты опять сбегаешь.
– Я не сбегаю! – жалобно воскликнула я. – И ты прекрасно знаешь, что я тебя…
Гудки в трубке не дали мне договорить. Присев на корточки, я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.
– Мам, почему ты плачешь? – шепотом спросила Дашка, обнимая меня за шею.
– Соринка в глаз попала, - сквозь слезы вымученно улыбнулась я. – Поцелуй маму, и у нее все пройдет.
Пока дочь добросовестно выполняла обязанности медсестры, я не сводила взгляд с мобильного телефона, все еще надеясь, что Тина передумает и наберет мой номер еще раз. Но она не перезвонит, я знаю. Зато это могу сделать я! Просто позвонить ей сама и попросить подождать. И это будет правильным решением. Когда Дашка подрастет, она поймет меня. А на общественное мнение и, правда, наплевать. Главное, чтобы она смогла подождать эти годы…
– Мам, ты почитаешь мне сказку?
– Конечно, - кивнула я, не сводя глаз с сотового. – Конечно, почитаю.
Надо позвонить ей. Прямо сейчас!
– Ма-а-ам, ну пойдем.
Дашка тянула меня за собой, а я продолжала смотреть на светящийся экран мобильного телефона.
© Copyright: Марша Сандерс, 2009