Врач снисходительно усмехнулся.
– Написать нетрудно. Вопрос, как их найти. Я готов помочь, но потребуются деньги.
– Хорошо. Я принесу. Сколько?
– Двадцать четыре тысячи.
Серьёзность суммы Владимир Иванович осознал уже на улице. Таких денег у него не было, и где их доставать, он не представлял, но безысходность почему-то не давила.
Круг близких знакомых в последние годы сузился, точнее сказать – скукожился, чуть ли не до точки. Родной институт, в котором проработал всю жизнь, безвольно умирал. Специалисты разбежались, которые поэнергичнее, пытались открыть своё дело, но ни один из них не преуспел. В условиях мало кому понятной экономики производственникам, с их более универсальным опытом, было всё-таки попроще, а выходцы из НИИ оказались людьми без специальности. Переучиваться, когда тебе далеко за сорок, а то и за пятьдесят, тяжело и, главное, унизительно, хотя унижений хватало всегда – тяжело постоянно от кого-то зависеть. Особо амбициозные в НИИ не задерживались. Владимиру Ивановичу подобное положение тоже не нравилось, но как-то притёрся. В коллективе, где больше половины работников – женщины, мужик, умеющий что-то делать руками, всегда на видном месте, особенно если братья по полу больше склонны к теоретическим разговорам. Если начинал барахлить какой-нибудь прибор, шли к нему, попутно несли и собственные часы, фотоаппараты и даже электрические мясорубки просили посмотреть. Когда исследовательских тем не стало совсем, а проектные заказы превратились в случайные везения, решительные стали увольняться, нерешительных стали вытеснять, но его не трогали и даже уговаривали не спешить. Он понимал, что его незаметно превращают в завхоза, но терпел, утешая себя слабенькой надеждой, что всё как-то утрясётся, да и попытки бывших коллег не вдохновляли на поиски лучшей доли.
Единственный из них, пусть и не высоко взлетел, но уверенно барахтался на поверхности, все-таки сменил «Запорожец» на джип и купил сыну квартиру. Встречались они редко, но выпившего Игоря неизменно тянуло поболтать по телефону. В своё время он беззастенчиво грузил Владимира Ивановича просьбами: случалось и по работе, но чаще всего по хозяйству, пока строил гараж, потом дачу. И он не отказывался помочь, с удовольствием копал, пилил, строгал, простая мужская работа скорее бодрила, нежели утомляла.
Особой надежды не было, однако надо с чего-то начинать, и он позвонил. Игорь сказал, что у него серьёзная встреча, разговаривать он пока не может, но к вечеру сам заедет в гости. Владимир Иванович принял обещание за шаблонную отговорку, а тот возьми и заявись. Плюхнулся в кресло и забегал глазами в поисках сигарет. В компаниях он всегда предпочитал курить чужие, не из жадности, а по привычке извлекать хоть какую-то выгоду из любой ситуации. Владимир Иванович достал из кармана полупустую пачку и положил перед ним.
– Что творится? Куда катимся? В одичание. Выхожу утром из дома и возле соседнего подъезда вижу мусорный бак, набитый книгами. Не удержался, заглянул и выдернул «Опыты» Монтеня в «литпамятниках», правда, второй том, но все равно… Помнишь сколько он стоил на книжной барахолке?
– Помню, что много.
– Копаться в баке постеснялся, да и времени не было, а сверху лежала педагогическая литература, наверное, мама-училка умерла, а благодарные потомки поспешили избавиться от пылесборников.
– Скорее всего, – вяло согласился Владимир Иванович, придумывая, как бы перевести разговор в нужное русло. – Может быть, чаю?
– С удовольствием. Я бы и водочки тяпнул, но, к сожалению, за рулём. Помню, ко мне норильская тетка приезжала и дико удивлялась, зачем в квартире столько книг.
Владимир Иванович слышал эту историю, но перебивать не стал. Даже подыграл:
– Норильчанки – народ специфический, хотя встречались весьма интеллигентные.
– Только не моя тетка. Она все мерила рублём. И я, соответственно, перешёл на язык цифр. Показал книжку Тэфи, госцена около рубля, а на барахолке, говорю, за неё можно получить на бутылку водки. «За такую потрёпанную» – удивляется тётка. так если бы в хорошем состоянии, – говорю, – и на литр можно потребовать. Тётка не поверила, но задумалась.
– Да, были времена.
– А потом вообще сразил. Достаю с полки Цветаеву, помнишь, в «Библиотеке поэта» выходила, показываю и объясняю, что если вдруг на старости лет захочется пораспутничать, подойду к магазину, высмотрю самую красивую и самую задастую, пообещаю подарить книжку, и девица побежит за мной без колебаний и будет делать всё, что захочу. А про зад я специально сказал, потому как тетушкина корма была весьма обширна, и она ею очень гордилась. И убедил, попросила написать список дефицитных книг. Только жена всё равно пилила, что трачу деньги на макулатуру.