Они располагаются в другой комнате, и жена неизвестно из каких тайников достает полбутылки коньяка. Играют они долго, до самой темноты. Мальчишки уже разошлись. Утомленный сын уснул. Коньяк кончился. А сослуживец жены не торопится. Орехов играет почти не думая, и проигрывает несколько партий, не до гордости ему.
Наконец он идет провожать гостя.
Звонить полузнакомой девушке, живущей с родителями, поздновато. Он проходит мимо трех автоматов, но не выдерживает и у четвертого останавливается, именно у четвертого – он считал. Загадывает: если телефон неисправный – возвращается домой, а если дозванивается – значит, все будет хорошо. Отвечает мужчина – наверное, отец. Густой приятный баритон. Совсем молодой голос. Интересно, сколько лет ее отцу, на много ли он старше ухажера дочери?
– Прошу прощения, нельзя ли пригласить Елену?
Можно было назвать и Леной, и Леночкой, но он выбирает имя поофициальнее.
– А кто ее спрашивает?
– Орехов.
Лена подходит очень быстро – наверное, тоже шла на звонок.
– Борис, это вы?
– Да, как догуляли свадьбу?
– Плохо, скучно было, потом молодые ссориться начали, и я ушла в кино.
– А со мной в кино ты не хочешь сходить?
– Смотря какое.
– Хорошее, разумеется.
– Если хорошее, то почему бы и не сходить. Борис, вы извините, но мои укладываются спать, позвоните завтра.
Но трубку она не кладет, и это несколько утешает Орехова, скрашивает прохладный тон.
– Спокойной ночи, извини, что поздно позвонил.
Спросить, где она была утром, он не успевает, и остается только гадать… Не самое приятное занятие перед сном.
10
Взятое из жаргона картежников – не профессионалов, а просто людей, играющих на досуге в карты, – слово «пруха» только вначале кажется очень грубым, а когда к нему привыкают, оно звучит почти нежно, согревающе звучит.
Пруха – это когда везет, прет валом, как рыба на нерест, когда только и остается, что подставлять сачок и вываливать улов на берег, грести, не отвлекаясь, а потом уже сортировать и отделять нужное от лишнего, потом, когда рыба пройдет, времени будет предостаточно, а пока – постараться удачнее выбрать место и не прозевать момент.
Правда, все реже и реже встречаются рыбные реки. Но Орехов уверен, что в пределах дозволенного стихию можно всегда подправить, подрегулировать. Больше активности – и тогда: если не найдешь сам – найдут тебя.
Утром возле управления к нему подходит Тарасов. Видно, что он дожидался специально. Орехов не успевает выбраться из машины, а он уже рядом. Сидит, как в собственной.
– Разве твой отпуск уже кончился? – спрашивает Орехов, не понимая, с какой стати Тарасов оказался здесь в такое время.
– Дело есть.
У Тарасова всегда дела. Но общих дел у них никогда не было – слишком разные люди.
– Два дня назад в аварию попал – и сейчас без колес.
Орехов понимает, что его будут просить, и пытается побыстрее придумать повод для отказа. Связываться с Тарасовым ему не хочется, разумнее держаться подальше от сомнительных компаний. Но отказать прямо он не может, не в его привычках, и, чтобы выиграть время, спрашивает:
– Здорово пострадал?
– Прилично, ремонта на месяц и разбирательств на полгода. Но мне пока не до этого. Мы с товарищами в одном совхозе подрядились монтаж сделать. Темнить не буду – работа большая, а ездить не на чем, последний автобус уходит в четыре, считай – в середине дня, поэтому нужен человек с машиной. Присоединяйся к бригаде.
– Мне же каждый день на работу.
– Ну и ходи на здоровье, мы и без тебя управимся. Твоя забота отвезти нас туда утром и вечером домой доставить. Езды – тридцать минут в один конец.
Орехов задумывается. Тарасов расценивает это как желание поторговаться и сразу называет сумму, услышав которую Орехову приходится сдерживать себя, чтобы скрыть удивление. Он слышал, что Тарасов работает с размахом, но считал сплетни преувеличенными.
– Ехать надо сегодня, через полчаса, – говорит Тарасов, не дожидаясь согласия.
– Но ведь я на работе, – оправдывается Орехов и тут же отмечает, что взял немного не тот тон, с Тарасовым надо жестче.
– Ты, Боря, как ребенок. Можно подумать, что за какой-то час без тебя все остановится. Кому ты здесь нужен?
Тарасова следовало бы послать подальше, но удовольствие окажется слишком дорогим.