Он еще несколько раз встречается с Демидовым, но уже спокойнее, не суетится, к месту шутит – может, ему только показалось, что Вадим его раскусил. А если и так? Делить им все равно нечего, они давно разделили: Демидову – маленькую славу, Орехову – маленькие удобства.
Маленькие удобства требуют иногда больших нервных затрат. Особенно при выколачивании денег.
Выруливая к проходной, он вспоминает о сторожихе Розе. Он же обещал вывести ее на пляж. Он не забыл, но где взять свободный день? И вообще у него пока нет настроения разговаривать с ней. Не вызрело… может, потом. Но не искать же дыру в заборе, чтобы прошмыгнуть незамеченным – несолидно, не по-мужски. Если Роза на вахте, придется разговаривать, придется извиняться. Но ему везет. Пока все еще везет.
Труднее – с энергетиком, у него совещание, и Орехов вынужден сидеть в коридоре и ждать.
Сидеть в коридоре вообще унизительно, а если ждать долго – тем паче. А тут еще и присесть не на что. Торчать возле двери, как швейцар, не будешь, и приходится прогуливаться. Сначала на Орехова не обращают внимания, потом возле него начинают останавливаться и, чисто из благих побуждений, спрашивать:
– Вы к кому?
Орехов может и не объяснять, но он все-таки успокаивает, заверяет, что к нему сейчас выйдут, умалчивая на всякий случай должности и фамилии нужных ему людей. Но к нему никто не выходит, и появляются новые доброхоты и новые любопытные. Но это пока только ягодки. После совещания выясняется, что бухгалтер требует очной ставки. Энергетик весь в заботах, его где-то ждут, он приводит Орехова в тесный кабинет и оставляет перед грузным, тяжело дышащим мужчиной. Очередная неожиданность и неудобство. Он ожидал увидеть на месте бухгалтера женщину, с ними он чувствует себя свободнее, больше возможностей для маневров: не получается с одного края – можно попробовать с другого, а против мужика остается только лобовая атака. Для кого-то это и лучше, но не для Орехова. Точно так же он не любит попадать к мужчинам-стоматологам, где неприлично кокетничать трусостью и приходится терпеть.
Бухгалтер исподлобья посматривает на Орехова и улыбается. Лицо у него выбрито до сине-красного цвета, и улыбка кажется зловещей. Зачем так улыбаться? Если понадобилась смета, он составит ее – на столько, на сколько требуется, здесь у него все в порядке. Только за прейскурантом придется съездить. Все время возил с собой, а сегодня выложил, потому что разговора о смете не было, потому что в подобных случаях чаще всего обходятся без смет. Можно напомнить бухгалтеру, что сметы положено составлять до начала работ, если уж он такой законник, но Орехов пока терпит.
Опять лишний бензин, лишние километры на счетчике. «Много ездишь, значит, сшибаешь по мелочам» – легко Тарасову рассуждать. Все-таки лучше, если бы на месте бухгалтера сидела женщина. Хотя и с ними бывают осечки. Три года назад нарвался он на одну. Даже имя запомнил – Марина Владимировна (в народе Марина Влади). Массивная, словно стекающая со стула, дама. Даже не бухгалтер, а всего-навсего кадровичка. Шел затянувшийся пуск на одном из северных рудников. Чтобы не сидеть зря, он договорился о временном устройстве на работу и принес к ней заявление, подписанное влиятельными людьми. Шел после предварительного звонка, с легким сердцем и обаятельной улыбкой, а она: «Как вам не стыдно получать деньги за одну и ту же работу из двух организаций?» И уже как самый последний козырь: «Хотите, я вам свои личные сто рублей отдам?» Что ему оставалось делать… Доведись до Тарасова, тот бы не моргнув сказал: «Давайте».
Но тогда у Орехова была полоса невезения, а сейчас – пруха. Тем более все чисто – аккорд сделан хорошо и вовремя, деньги честно заработаны.
Он приносит смету, составленную строго по правилам, и бухгалтеру придраться не к чему. Но смета без виз – обыкновенная бумажка. А визировать не у кого, «лучший друг» энергетик успел скрыться. В улыбке бухгалтера есть что-то садистское.
Орехов проходит мимо кассы. Близок локоток… Но бог с ними, с деньгами, никуда они не денутся. Времени жалко.
Пустая беготня выматывает намного сильнее тяжелой работы. Орехов заезжает домой поужинать, ложится на минутку отдохнуть и просыпается без четверти десять. Не то что встретиться, даже позвонить Леночке некогда – Тарасов наверняка уже клянет его последними словами.
15