Далекая от требований дорогих обедов перед соитием, Флора после занятий любовью всегда ела с волчьим аппетитом, и поэтому приходила в Талиску в свои «дни посещений» (как она их называла) с запасом продуктов своей последней выпечки. Ячменные лепешки и песочное печенье, булочки и хлебцы являлись из ее большой корзины, и все это съедалось, пока они с Тэлли отдыхали после любовной игры лежа на спине. После занятий любовью они погружались в длинные беседы. Они обсуждали любовь и ненависть, страхи и фетиши, надежды и страдания, и (чего не было ни с одной из прежних любовниц) Тэлли слушал столько же, сколько говорил сам. Всего через несколько дней общения с Флорой он знал о ней больше, чем о какой-либо другой женщине, с которой сталкивала его жизнь.
До шести часов вечера Флора должна была покинуть отель, чтобы приготовить ужин и ждать Мака. Однако, если она всегда могла отговориться, сказав Маку, что поела раньше, Тэлли должен был, как обычно, поесть, когда в отеле подавался обед, и даже легкие и обезжиренные, эти обеды (вдобавок к пиршествам во второй половине дня) были уже излишни. И впервые в жизни Тэлли стал толстеть.
— Они начались снова, заметил? — спросила Флора однажды, лежа поперек его постели на шелковой простыне.
Тэлли наклонился и поцеловал голое тело.
— Что заметил? — спросил он.
— Странные речи Мака, — пробормотала Флора невнятно. — Он снова сошел с катушек.
— А когда ты это заметила? — спросил он.
— В основном я замечаю это по вечерам, когда Мак возвращается. Он приходит сам не свой, и как будто даже не уверен, что это его собственный дом. Так же, как в тот вечер, когда ты пришел и встретился с ним в «Оссиане».
— Он в тот день был навеселе. Я тогда еще подумал, что он слишком поторопился пропустить стаканчик-другой после неравного боя с омаром.
На эти слова она не улыбнулась — как могла бы, а задумчиво покачала головой:
— Нет, не похоже на то, как когда он выпьет лишнего. Тогда он становится болтливым, а не тихим и чудным. Иногда такое выражение я вижу на лице Роба, когда к вечеру встречаю его по дороге домой. Как считаешь, он может Маку доставать наркотики?
— Возможно. Хочешь, я спрошу у него?
— Да нет, думаю, не стоит, — ответила Флора. — Думаю, что это будет неправильно. Я не хочу, чтобы у Мака были какие-нибудь неприятности.
— А тогда почему ты его сама не спросишь?
Она сказала, как бы сомневаясь:
— Не думаю, что Мак со мной разоткровенничается, он только рассердится на меня.
— Ладно, ведь какое-то время я за ним не следил. Последний раз это не так долго продолжалось. Возможно, на этот раз будет также. Мак придет сегодня вечером на вечеринку?
— Да, конечно. Я сказала, что встречу его на пристани.
— Хорошо. Ты будешь со мной прыгать через огонь?
Тэлли улыбался, поддразнивая ее взглядом и кончиками пальцев, которые утопил в пуху золотого цвета.
— Нет, считается, что это обычай языческий. А-аах, делай, делай вот так еще…
— Конечно, языческий, — согласился Тэлли, продолжая свои ласки. — Это идея Нелл. По преданиям, это весь год защищает от злых духов.
— А вот в этом надо полагаться на Всевышнего! — назидательно сказала Флора, внезапно покраснела и затаила дыхание, наслаждаясь прикосновениями его пальцев. — Если я и буду прыгать, то с Маком, в любом случае, — вздохнула она, выгибая при этом спину, чтобы его поощрить и вдохновить на дальнейшие.
На вечеринку собрались все сотрудники отеля. Приглашения раздали и гостям — вместе с извинениями за то, что какой-то шум от веселья в их спальни все же проникает. В комнате на втором этаже, куда циркулярную джакуззи (по совету Лео) доставляли через дыру в лестничном проеме, всю вторую половину дня были задернуты занавески. Габриель и Изабелла Гарви-Бьеасс, однако, не для похоти использовали роскошные удобства своих апартаментов, а отсыпались после многодневного напряжения и после перелета вначале ранним утром из Хереса в Мадрид, а потом в Глазго. В четыре часа дня их доставил на Талиску вертолет, и они тут же рухнули в полном изнеможении на упругий матрас королевского размера, даже не распаковав багаж. Когда Либби сообщила им за обедом о вечеринке, они немного удивились услышанному, но, будучи испанцами и людьми, привыкшими поздно ложиться, приняли приглашение хозяев отеля.
— Отлично, Габриель, если хочешь, мы можем пойти, — согласилась Изабелла, зная, что ее жизнерадостный муж не устоит перед соблазном повеселиться. — Но, пожалуйста, обещай мне, что не выпьешь даже шампанского!