До сих пор Габриелю удалось устоять перед всеми предложениями бесплатных напитков во время недавних перелетов, но Изабель понимала, что напряжение мужа начинает нарастать. У него был вид готового к мятежу человека, но один-единственный взгляд на стройную фигуру Либби убедил его, что тут возможна компенсация за отсутствие алкоголя.
— Ладно, обойдусь без шампанского. Останется только прозрачный воздух горной Шотландии да довольно хорошенькая девушка.
Габриель скосил на жену глаза, похожие на глаза панды, а его манера флиртовать была Изабель известна.
Она поджала свои мягкие ярко накрашенные губы и сказала хрипловато:
— Если только она красавица-блондинка и за тобой замужем.
— Боюсь, что долго так не выдержу: ни шампанского, ни «Карлоса Тресероса», ни развлечений, а красавица-блондинка — всего одна, — капризно добавил он.
— Тебе нужно будет все время принимать холодный душ и заниматься спортом — делать все, как в Эмплфорсе, — обращаясь к Габриелю, произнесла жена. — А еда здесь, без всякого сомнения, деликатесная.
— Да, но сливок ведь нет, — застонал Габриель. — Все это «здоровое» — мне не на пользу!
Место для вечеринки выбрали на приличном расстоянии от гостиницы, но недалеко от сарая для лодок, потому что сарай отвели под склад для еды и напитков на первую половину вечера, когда занята большая часть прислуги. Организацией всего занялась Наэм, сказав Нелл, что ей не годится работать на вечеринке по случаю собственного дня рождения; и Нелл должна была отметить, осмотрев место, что (при небольшом участии самой матушки-природы) Наэм провернула колоссальную работу по украшению всего места.
Солнце недавно село, и в чернильно-темном небе, по самому краю, виднелся отблеск заката, и уже появились первые звезды. Мачер под сиянием луны являл собой игру света и тени, сверкал сотней огоньков, которые вспыхивали вокруг беспорядочно наваленных старых досок для костра. Наэм поставила зажженные свечки в банки из-под джема и расставила их вдоль пристани — на камнях, в траве и на углах столов, выставленных по такому случаю на улицу. Их вынесли из столовой для прислуги, украсили цветами, накрыли красными бумажными скатертями. Центральное место на столе заняли два торта, испеченные по случаю дня рождения.
Решив не вызывать Дэйвида, Нелл пригласила Алесдера Макиннеса, которого не видела с той ужасной ночи, когда дрейфовала лодка. Алесдер прошел прямо к ней, стоящей у костра; следом за ним шел Тэлли с маленькой группой гостей, которые уже переоделись после обеда в другую одежду, более подходящую для пикника в день летнего солнцестояния «под сиянием лунным». Даже Алесдер отказался от своего твидового костюма в пользу клетчатой рубашки с открытым воротом и синих хлопчатобумажных брюк.
— Быстрей, давайте зажигать костер! — сказала Нелл под хлопки пробок от шампанского. — Вижу, мы вызвали друзей того комарья, которое двинулось вслед за путешественниками, но некоторых друзей нужно всегда держать на приличном расстоянии, вот дым и должен их сдержать.
Нелл хлопнула себя по голому предплечью, поняв, что из-за комарья нужно начинать вечеринку немедленно. Когда она покупала в Оубене в «бутике» новые джинсы, ей также бросился в глаза жилет из синей джинсовки, который она сейчас на себя и надела на голое тело. Нелл нравился этот жилет: он довольно высоко застегивался, но сильно вырезанные проймы и глубокий вырез буквой «U» смело оголяли тело, да еще бросался в глаза разрез.
Она решила, что, кроме того, что этот день — день ее рождения, вечер должен стать праздником «новой Нелл».
Перемены во внешности Нелл присутствующие мужчины отметили. Тэлли, наблюдавший за Нелл — вместо Флоры (за ней он мог следить только украдкой), — заметил, как хорошо на ней сидит джинсовый костюм, и вдруг вспомнил ее слова, сказанные ему год назад: «Ты как раз такой, какой я хочу быть: стройный, умный, привлекательный по-мужски…»
«Боже мой, Нелл удалось всего этого добиться, — с удивлением подумал Тэлли. — Она превратила себя в ту, кем хотела стать, а я даже и не заметил, как это произошло. Умная Нелл вдруг сделалась изящной, и на самом деле очень привлекательной женщиной».
Как ее брат, он мог бы заметить, что поразительная былая живость Нелл как-то немного потускнела, но он был слишком увлечен романом с Флорой, чтобы заметить такие перемены в сестре.
Алесдер отнесся к новой Нелл со смешанными чувствами. Он не мог не отметить, что эта соблазнительница в джинсовом облачении была просто умопомрачительна, и его блуждающий взор часто останавливался на разрезе — с танталовыми муками, но при всем смущении от этого жилета, он отметил эмоциональную неустойчивость, которой у Нелл прежде не было. Алесдер заметил, что волосы у нее не блестят, а макияж густой, и с некоторым сочувствием подумал о том, какой ценой достигнута эта ее новая фигура. Тем не менее, когда все подняли бокалы, Алесдер сказал многозначительно: