— Вы юрист? — донеслись до него слова Финеллы, произнесенные воркующим голосом. — Обычно я их считала недосягаемыми, а вы — совсем, совсем не такой…
Вместо того чтобы увлечься прекрасной блондинкой, Габриель обратил внимание на рыжую Наэм, привлеченный ирландской ослепительной обаятельностью девушки. Впрочем, главным образом, ему бросилось в глаза, что она курит нечто, вроде сигареты большущего размера, втягивая в легкие дым так, будто этот вдох, может, последний в ее жизни, а потом медленно, волной выпускает дым через ноздри. Наэм заставила его вспомнить старые кинофильмы, когда актрисы считались непритягательными, если не курили, — современные Джейн Рассел или Лоурен Бэколл. Ему стало любопытно узнать все точней.
— Я удивлен, что юная девушка вроде вас — курит, — сказал Габриель ей укоризненным тоном. — Разве это не вредит здоровью?
Наэм одарила его своим самым презрительным взглядом зеленых очей, но потом смягчила этот взгляд пожатием плечами, когда сообразила, что это один из гостей. Ей придется ох как несладко, если Нелл заметит, что она была груба с одним из гостей! И заметила нелогично:
— Я вовсе и не курю, — закрывшись облаком, так похожим именно на дым. — Это совсем не то.
— Забавно. Но выглядит точно, как сигарета, — сухо заметил Габриель. — Но, может, у нее другое название?
Он спокойно взял предмет, о котором шла речь, из пальцев Наэм, вложил себе в рот и глубоко затянулся. Подержав дым в легких, он молча кивнул, а потом, выдохнув, сказал:
— Да, думаю, действует. — Габриель медленно моргнул глазами, как у панды, и улыбнулся ей. — И это как раз то, что мне нужно.
Изабелла сказала — никакого алкоголя, но ведь она не говорила ничего о травке…
Пройдя несколько шагов, Клод, все еще не сводя с Нелл пытливого взора, поинтересовался:
— Скажите мне, вам нравится одеваться?
Брови у Нелл взлетели, как крылья у ангела.
— Что вы имеете в виду? — спросила она.
Клод непринужденно засмеялся:
— То, что сказал.
Он целеустремленно протянул руку к сильно вырезанным проймам на жилете, засунул за них пальцы, прямо у самой груди, и потер ткань большим пальцем.
— Сегодня вечером вы надели эту джинсовку. Вам она нравится?
— Да, нравится, — еле слышно ответила Нелл, пытаясь не обращать внимание на прикосновения его пальцев. Должно быть, Клод удостоверился, что ее сосок отвердел, налился и уперся в покрывающую его ткань.
— Но она твердая и жесткая. Она вам царапает кожу, ведь так? Почему вы не надели ничего помягче, понежнее?
Нелл подняла руку с сильным желанием самоутверждения и медленно убрала его руку с одежды, выдержав пристальный взгляд гостя.
Руки их не разъединились, локти не разогнулись, когда она равнодушно сказала:
— Некоторые находят джинсовый материал довольно сексуальным.
Клод печально улыбнулся, убрал свою руку и поднял ее, признавая Нелл соучастницей действа между ними, которое сам же инспирировал.
— Правда, — согласился он. — Это сексуально. Но вам нужно, носить шелка, лен и кашемир. Они могут заставить вас, кроме того, и чувствовать себя по-женски привлекательной.
— А полиэфирное волокно и вискоза тоже так действуют? — спросила она, желая перевести беседу на более близкую ей, юмористическую основу. — Иначе можно ведь вылететь в трубу.
— Я понял, что нам нужно сделать, — заявил он, внезапно оживившись; юмор был на него потрачен зря. — Мы должны захватить вас в Эдинбург и походить по магазинам. — Клод повернулся, чтобы вовлечь в разговор Финеллу, бесцеремонно прервав ее беседу с Алесдером: — Как ты считаешь, cherie? Ведь твои модели будут Нелл очень к лицу?
Проглотив готовый сорваться с языка протест против бесцеремонности и бестактности этого галла, Алесдер, только раз взглянув на лицо Нелл, сразу же понял (с крайним сожалением), что упустил нужный момент. Он сразу же почувствовал, что любая попытка с его стороны сейчас будет выглядеть (в сравнении с этим самодовольным, но магнетическим чужестранцем) скучной и встречена будет равнодушно. В душе Алесдер проклял роковое стечение обстоятельств, но это глубокое огорчение выразилось на его лице капризной миной. Нелл заметила, как Алесдер сдвинул брови и сжал губы. Да пропади он пропадом, и это его явное неодобрение! Да кто он такой, по его мнению, чтобы ее осуждать?!