Было уже девять часов, когда «тупые башки» (как их зло прозвала Наэм) начали собираться, чтобы заняться своими делами, потирая сонные глаза и удивляясь, что уже так поздно… куда же день подевался…
— В горшок, — сострила Наэм, настаивая (невзирая на ноющие стопы и уставшие ноги) на том, что во всем инциденте была и забавная сторона.
Либби и Тони на ее веселье откликнулись; Энн с чувством вины припомнила разговор по телефону с Тэлли — что он вечером не сможет вернуться, а Джинни, стыдясь, поинтересовалась у Калюма, не вела ли она себя «очень глупо».
Вздохнув с облегчением, что каким-то чудом его обед удалось спасти, Калюм стянул с головы колпак шеф-повара и устало улыбнулся. И, вдруг неожиданно развеселясь, заявил:
— Вы меня очень, очень удивили. Никогда не думал, что увижу, как вы отплясываете канкан на буфете.
— Я не плясала! — вскричала убитым голосом покрасневшая Джинни.
— О-о? Откуда вам это известно? — загадочно спросил он.
— Вам придется продолжать без меня, — сказала Финелла Клоду по телефону. — Мы с Гельмутом должны будем поработать в офисе. Сегодня вечером нам нужно закончить все дела, потому что он на рассвете улетает в Милан. Извини, Клод, и займи себя, развлекись. Представь Нелл во всем новом блеске, не возражаешь?
Когда, как раз около шести вечера, такси доставило Нелл с Клодом, нагруженных яркими пакетами, к роскошной квартире Финеллы на улице для богатых в Новом городе времен короля Георга, они просто-напросто обнаружили, что их хозяйка все еще не закончила работу. По счастью, она дала Клоду ключ, так что к восьми часам гости приняли ванну, переоделись, но в них стало нарастать нетерпение. Телефонный звонок решил хотя бы проблему ожидания.
— Вы очень расстроились? — спросила Нелл у Клода, пытаясь не обращать внимания на чувство вины из-за охватившего ее радостного волнения, которое она ощутила при перспективе пообедать наедине с таким интересным мужчиной. — В конце концов, ведь в Шотландию вы прилетели с Финеллой.
— А когда здесь очутился, то нашел вас, — промурлыкал он, галантно целуя ей руку.
В ванной комнате Финеллы Нелл обнаружила флакон «Дюны» Диора и щедро побрызгала на руки и шею, так что казалось, Клод узнал этот запах, когда передвинулся от руки к шее. Нелл увидела, что под глазами цвета расплавленного шоколада улыбаются его красивые губы — прямо рядом с ее губами. А голос был «как английский сливочный крем».
— Финелла слишком занятой человек, — промурлыкал он. — Это я понимаю. Но мы одни повеселимся — о’кей?
«Престонфилд-хаус» был построен вскоре после того, как королева Шотландии Мария Стюарт бежала на юг, а потом через границу собственного королевства, сдавшись затем на милость своей безжалостной кузины, королевы Англии Елизаветы. Сейчас это была прекрасно отреставрированная, превосходно меблированная и великолепно содержавшаяся гостиница с рестораном, расположенным в угловом крыле у парка, который окружал известную гору в центре Эдинбурга, названную «Троном Артура», на основаниях и по причинам, которые до сих пор еще оспариваются историками.
— Это что-то вроде Талиски в городе, — с удовлетворением пробормотала Нелл, как только вышла из такси. Аллея столетних дубов выстроилась вдоль подъездной дороги; лужайки и кусты разделяли деревянные столбы и заборы. Дом стоял на земле спокойно и прочно, как уже простоял более 400 лет. Он был оштукатурен белой штукатуркой и украшен мозаикой из светлого песчаника. На старую черепичную крышу садились, перелетая с места на место, белые голуби; вдоль каменных урн и статуй в садике величественно расхаживали павлины. Все это представляло картину мирной безмятежности и контрастировало с неистовой гонкой транспорта и людей на дорогах и с давлением перенаселенных бунгало, которые, наступая, теснились прямо за воротами исторического здания. Через короткое время (которое занимала прогулка от подъездного пути) гость сменял шум и бешеный ритм современной городской жизни на покой и тишину шестнадцатого столетия.
В столовой в «Престонфилде» висели занавеси из алой парчи, а стены были украшены портретами богато одетых дам и джентльменов, прежних хозяев особняка. Хотя портреты были выполнены неизвестными мастерами, они прекрасно отражали эпоху и давали почувствовать непрерывную связь времен. На каждом столике стоял красивый серебряный канделябр; яркий цвет пламени свечей отражался на полированных деревянных поверхностях и в большом зеркале в позолоченной раме, висевшем над камином. Сверкали, отражая огоньки, ряды серебряных блюд и другой многочисленной утвари. И даже вино у ног гостей охлаждалось в старинном деревянном ведре с цинковыми обручами.