— Скажите Найниэну, чтобы он дал мне знать, как у него пойдут дела с кабанами, ладно? — добавила повеселевшим голосом вдова. — Надеюсь, что ко времени своего отъезда он приручит их так, что они будут подходить к самым дверям.
В награду за все ночи, проведенные с кабанами, Найниэн понемногу завоевал их доверие. Он стал оставлять им чашечки с молоком и коробки с орехами все дальше и дальше от тропинки, проложенной ими в рододендронах, пока, наконец, не вывел их прогуливаться на край лужайки. Прошло немало времени, пока ему удалось заставить их доходить до открытого места, которое можно видеть из окон гостиницы.
Когда Финелла позвонила Алесдеру, он оторопел. Он как раз вернулся после трехнедельных одиноких блужданий в Киллинзе и других местах Скайи и был полон воспоминаний о великолепных восхождениях и пустынных диких местах. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы припомнить красивую пару на вечеринке.
— Ах да, теперь припоминаю, — сказал он, помедлив. — Песня Карли Симон.
— Что? — переспросила Финелла, ничего не понимая. Загадочный мужчина, кроме того, что неприступный!
— Да так, ничего, — быстро ответил Алесдер, не желая, чтобы его туманное замечание расслышали. — Чем вам могу быть полезен?
— Я не знаю, как начать, — заколебалась Финелла, начиная сожалеть, что позвонила. Это было не ее дело; возможно, это и его тоже не касается, но на вечеринке казалось, что он был по отношению к Нелл так заботлив… И она решила преодолеть равнодушие: — Я имею в виду Нелл Маклин. Думаю, что у нее неприятности.
В голосе Алесдера сразу же послышалось участие:
— А какие?
— После вечеринки вы ее видели? — спросила Финелла.
— Нет. Мы не встречаемся регулярно, и к тому же почти весь месяц я был в отъезде. А что?
— Тогда, как, вы считаете, она выглядела?
— Похудела, но выглядела неплохо. Почему вы об этом спрашиваете? — В спокойном голосе юриста все-таки слышалось нетерпение.
— Она похудела очень сильно; сейчас стала просто кожа да кости. И у нее умышленная рвота. Я думаю, что у неё булимия. Что это такое, вам известно?
— Конечно, известно, — ответил Макиннес. — С тех пор как прошла сплетня о Принцессе Уэльской, все об этом знают. Но почему вы решили, что у Нелл то же самое?
— Я застала ее, когда ее рвало после обеда. Она пыталась сделать вид, что просто отравилась, но я эти симптомы распознаю. Я сама применяю способ «съешь сейчас, потом вырви» как метод контроля за весом, и так многие мои приятельницы поступают, но Нелл делает это очень плохо. Для нее это похоже на наркотик. Как только ее вырвало, я заметила в ее глазах кайф. Прошу прощения, что ввожу вас в такие физиологические подробности, но я думаю, что вы, может быть, сможете ей помочь — если захотите, вот в чем дело.
Алесдер был взволнован и горд тем, что обратились именно к нему:
— Что ж, конечно, я не возражаю, но вряд ли это в компетенции юриста. Не лучше ли обратиться за советом к врачу?
Финелла раздраженно хмыкнула:
— Мистер Макиннес, я к вам обращаюсь вовсе не как к адвокату Нелл. Я считала вас ее другом.
— Ну, конечно, я ее друг, но не такой уж близкий.
— Что ж, в этом деле она не дает мне ей помочь, а Тэлли поражает меня своим бесчувствием. Вы, по крайней мере, проявили участие, и она явно вас уважает. Не могли бы вы с ней побеседовать?
«Манера Финеллы говорить, возможно, относится к ее способности успешно заниматься бизнесом», — подумал Алесдер.
Но то, что она сказала о Нелл — что та его уважает, — поразило его. Он полагал, что это больше исходит от него, чем от нее.
— Но ведь у Нелл есть мать, — сказал Алесдер, но это уже была слабая попытка отговориться.
— Да, но я сильно подозреваю, что мать и явилась отчасти причиной этой неприятности. О матери много Нелл не рассказывает, но когда говорит, то всегда в связи с замечаниями по поводу своего внешнего вида. Нет, судя по моему опыту, мужчина всегда больше подходит для разбора таких неприятностей, потому что только мужчина может сделать так, что женщина почувствует себя стоящей миллион долларов, а это — единственное лекарство.
Услышав эти слова, Алесдер рассмеялся.
— Что ж, награду Жермен Грер за женскую эмансипацию вам не получить вовек, — сказал он ей. — У меня такое чувство, что и моя жена кое-что вам бы сказала по этому поводу.
— Забудьте про женскую эмансипацию! — заворчала Финелла, отбросив осторожность. — Забудьте о вашей жене, поезжайте к Нелл. Ей нужен не любовник или юрист, ей нужен друг — и если она меня не считает подругой, необходимо, чтобы я поискала того, кому она сможет довериться. Мистер Макиннес, я выбрала вас. Что вы на это скажете?