— Похоже на то, что нас двое!
Алесдер быстро и методично стал раздеваться, повесив пиджак, рубашку, галстук и брюки на крюк и аккуратно засунув носки в прочные коричневые башмаки, а потом поставил их рядом на полу. Нелл исподтишка разглядывала его, пока сама медленно снимала короткие сапоги, носки и перекинула через ручки тренажерного велосипеда черные леггинсы и объемный свитер от «Эррэна». Алесдер стоял в трусах и по-джентльменски ждал ее, весело и с удовольствием наблюдая, как все более оголяется ее тело.
— Как вы это называете? — спросил он с искренним интересом, показав на белый ситцевый малюсенький лифчик, обшитый широкой полоской кружев с тесемкой. — Кажется, что это ни жилетик, ни бюстгальтер.
— Ну да, это ни то, ни се, или оба сразу, — ответила, покраснев, Нелл осевшим от смущения голосом.
Сама она лукаво смотрела на спортивные трусы Алесдера, обтянувшие его выступающие гениталии. Кроме того, Нелл с радостью отметила, что на теле Алесдера не было ни грамма лишнего веса: регулярные походы по горам течение среднего возраста сдерживали в берегах. С облегчением Нелл подумала: «Будь благоразумна, Алесдер будет в форме, даже когда достигнет почтенного возраста!»
— Мне на Бен-Невисе было теплей на снегу под открытым небом! — воскликнул он, вздрогнув. — Надеюсь, что вода горячая!
Она действительно оказалась горячей. Алесдер и Нелл с удовольствием погрузились в ее теплые объятия, располагаясь поудобнее среди уже находящихся там ног и тел, и Алесдер не собирался сообщать Нелл, что с момента соприкосновения с водой ее ослепительно белый бюстгальтер сделался прозрачным, как пленка. Алесдер обожал женскую грудь. Ведь именно вырез на кофте Нелл впервые возбудил его физический интерес, и хоть прошло полтора года, ничего не изменилось. Сейчас она была худой, а на его вкус слишком даже худой, но ее задорные холмы-близнецы, сильно обтянутые тонкой хлопчатобумажной тканью, были все еще достаточно высоки и ужасно желанны для него. Из его памяти под воздействием тепла и пара испарились воспоминания о прекрасной груди Мюриел.
— Пена и пузырьки, — провозгласил Тэлли, и под его рукой хлопнула пробка. — Боюсь, что стаканов нет. Они были бы слишком опасны. Не хочу, чтобы разбитые стекла пронзили прекраснейшие ягодицы Финеллы.
— Мы уж не спрашиваем, что бы вы хотели, чтобы было пронзено, — пробормотала, сделав первый глоток, неугомонная Финелла. Розовая пена потекла по подбородку и шее, когда она неловко наклонила бутылку ко рту.
— Сразу видно, что ты не очень доверяешь языку, — заметил Тэлли критически, обращаясь к Финелле, тогда как сам откручивал и вторую пробку.
— Этому одни учатся гораздо быстрей других, — весело проговорила Финелла, опустив бутылку. — Очень жаль, что нельзя вылизать все, что я пролила, потому что все сразу смылось.
Хлопнула вторая пробка и исчезла в полумраке спортивного зала; Тэлли отпил, смакуя, шампанское и передал бутылку Нелл.
— Знайте, это тоже целое искусство, лукавым тоном сделал он заключение. — Вам нужно просто наклонить бутылку так, как надо, и поиграть ею, исполнить все, как надо, а то у вас все с пеной уйдет, как у гонщиков на машинах после получения Гран-при.
— Не могу перенести, когда они такое проделывают, — с чувством отозвалась Финелла. — Всегда мне хочется взобраться на помост, раскрыть рот и ловить капли.
— Там лучше быть поосмотрительней, дорогая моя, когда будешь это делать, а то закончится тем, что проглотишь что-то совершенно другое, — с важностью предупредил ее Тэлли.
— Кто говорит о глотании? — спросила Нелл, внеся прозу в беседу. — Что на обед, Калюм? Я голодна!
— Голодна ты всегда! — сказал сурово Тэлли. — Тебе следует еще немножко потерпеть.
— Сам потерпи, — резко сказала ему Финелла, заметив, как Нелл вспыхнула от смущения, и кинулась на защиту подруги. — Сейчас время Рождества, а не злого торжества.
— Обед в духовке, — счастливым голосом отозвался Калюм, проявив большое мастерство в опустошении бутылки шампанского. — Тушеная говядина с морковью.
— А вот и нет, — разуверила их Джинни, не в силах позволить такое надругательство над кулинарией, — у нас сегодня «говядина по-бургундски», а это — деликатес!
— Жаль, — отозвался Алесдер, скрестив ноги ножницами в потоке так, чтобы своим бедром прижаться к бедру Нелл, — мне больше нравится тушеная говядина с морковкой.
— Я не сомневаюсь, — засмеялась Нелл, не в силах понять, было ли это прикосновение желанное или случайное? — Верно, холодная и съеденная предпочтительно на какой-нибудь горной вершине.