Нелл облекала свои мысли в звуковые волны и посылала их в сторону двери, и через несколько томительных минут тишина снова нарушилась тихим, с остановками, шарканьем удаляющихся шагов вниз по винтовой лестнице.
— Вот из-за этого вида я и решила купить Талиску, — говорила Нелл своей бабушке на следующий день.
Они приехали на вездеходе и теперь сидели в кабине, глядя на залив. Рыбацкий бот Мака мягко покачивало у пристани на тихих волнах, а низкий зеленый горб Лисмора был отчетливо виден в свете серого блеклого дня. Яркий солнечный свет предыдущего дня смягчился и рассеивался; перекатывались облака — высоко и сердито, открывая бледное небо.
— Когда я была ребенком, это было мое самое любимое место, — призналась Кирсти. — Обычно я сидела и наблюдала за судами, разгружавшимися на пристани. Летом за день их иногда бывало и два, и три.
— Тогда все здесь было совершенно другим. Странно вернуться сюда? — спросила Нелл.
— Очень странно и довольно беспокойно. Вы сотворили чудо, дорогая. Все выглядит сказочным, но все это сейчас для гостей, верно? Здесь нет никого, кто бы на самом деле был отсюда родом.
— А как же ты? Если мы не принадлежим тому месту, где мы родились, то где же наше место? — спросила Нелл, все еще не верившая в отречение матери от шотландского места рождения.
— Там, куда направлены наши привязанности, там, куда мы стремимся, наше место, но не где-то там, как записано в свидетельствах о рождении. Я больше не принадлежу этому месту. — Кирсти сказала это глубокомысленно и твердо.
— Но это же делает нас всех похожими на тех людей, что стали лагерем у моста! — возразила Нелл. — Возможно, они с трудом вспомнят, откуда они родом, и уж определенно не знают, куда собираются потом ехать. Наверное, мы с тобой принадлежим этому месту больше, чем они вообще какому-нибудь?
— Что ж, возможно, ты имеешь право на собственность, дорогая, но земля сама в себя принимает в конце концов каждого и все, что на ней есть. — Кирсти сидела совершенно спокойно, ее руки, усыпанные «гречкой», с искривленными пальцами, были сложены на коленях.
— Из праха ты вышел и в прах обратишься, ты имеешь в виду? — поинтересовалась Нелл, вспомнив, между прочим, как много именно этого добра они убрали из комнат замка за последние несколько месяцев.
— И да, и нет, — ответила бабушка и, помолчав, добавила: — Я не хочу, чтобы меня похоронили здесь, Нелл. Я здесь была счастлива ребенком, но это было давным-давно. Тема для воспоминаний, а вспоминать можно где угодно.
Нелл охватило ужасное чувство разочарования. Она так твердо была уверена в привязанности ее семьи к Талиске, а сейчас это оказалось просто увлеченностью, присущей молодости. Кирсти не чувствует никаких привязанностей.
И Нелл сказала с грустью:
— Послушать тебя — мы все без корней, как эти путешественники.
Кирсти пожала плечами и спросила:
— Почему ты выбрала скабиозу для вашей эмблемы?
Нелл удивилась:
— Я думаю, из-за того, что мне понравился цвет, а форма цветка хорошо подходила для украшения. Это ведь ты мне рассказала, что они летом на острове растут повсюду.
— Да, конечно, они везде, — согласилась Кирсти. — Но обычно именно этот вид называют «скабиоза, покусанная дьяволом». Знаешь почему? Из-за ее очень мелких корней. По легенде, ее корни дьявол откусил в порыве раздражения.
Бабушка ласково взяла Нелл за руку и похлопала по ней.
— Надеюсь, что твои корни здесь не такие мелкие, малышка Нелл. У тебя натура щедрая, а ты, кажется, всю ее отдала этому острову. Я только надеюсь, что и он тебя тоже одарит.
ГЛАВА 8
Присутствие расположившегося у самых ворот замка лагеря из нескольких сотен путешественников Нового Века не очень-то располагало к веселым выездам в Оубен за сувенирами или к приятным поездкам во второй половине дня для осмотра видов Западной Шотландии. Избегая встреч с группами горластых грязных детей, кричащих «богатые толстые свиньи!», или с их такими же грязными родителями, улыбающимися с забавным выражением превосходства, гости, приехавшие на семейное торжество, были вынуждены искать свои собственные источники для увеселения. Наэм, Найниэн и Кэролайн надели джинсы и футболки и выбрались прогуляться по острову. Лео занялся живописью, а Тэлли с Дэйвидом возобновили сражения в сквош. Нелл гуляла с бабушкой Кирсти, вспоминавшей дни своей юности, а разведенные родительские пары проводили время, стараясь избегать друг друга, в спортивном зале, плавательном бассейне и сауне. У персонала дел прибавилось, и только Фи и Эндрю Рэмсей-Миллер с Алесдером Макиннесом отважно встретились с бродягами у ворот для того, чтобы проехать на свои рабочие места. Алесдер обещал вернуться, а Рэмсей-Миллеры не могли посетить торжество в субботний вечер, потому что в собственном отеле должны были приготовить обед.