— Конечно, помогу, если смогу, — заверил ее Тэлли. — Но с Маком, как я мог заметить, ничего страшного не происходит.
— Я думаю, он принимает наркотики, — сказана Флора в сильном волнении. — Не знаю что, но он на чем-то сидит.
— Что? Нет! — От изумления он даже стал заикаться. — Разве здесь употребляют наркотики?
Она покачала головой:
— Нет, насколько мне известно. Многие здесь просто напиваются. Но, может быть, около гавани, среди рыбаков. Сплетни я слышала.
— В эти дни вряд ли Мак заходил в гавань, — размышлял Тэлли вслух. — Почти весь улов он продавал нам, и бот он держал на пристани. В общем, я уверен — вы ошибаетесь. А почему вы его подозреваете — объясните.
Это ее озадачило и обеспокоило:
— Не очень-то хорошо этак выражаться. Женщине не положено «подозревать» своего мужа.
— Ладно, тогда почему вы о нем волнуетесь?
Флора поколебалась и, наконец, сказала:
— Вы знаете, какой Мак бывает раздражительный, особенно если накануне вечером переберет?
— Да, он может быть немного не в настроении, — согласился Тэлли, не желая позволять себе чрезмерную критику.
— Так вот, потом он был не просто сердитый, а сорвался с привязи! Несколько дней тому назад ни с того ни с сего. Я от него двух слов связно не добилась.
— Может, он марихуаны накурился с путешественниками до одури.
Флора снова отрицательно покачала головой:
— Нет, это началось до их приезда, — сказала она уверенно. — Где-то в начале марта. Вначале я думала, что, должно быть, вы ему наркотики даете, потому что это было вскорости после вашего приезда, когда он начал встречаться с вами в «Оссиане».
Тэлли это изумило. Он когда-то покуривал сигареты с марихуаной и глотал одуряющие таблетки, но предпочел традиционные алкогольные стимуляторы.
— А почему вы переменили мнение? — спросил он спокойно.
Флора проницательно посмотрела на своего собеседника.
— После того как я с вами познакомилась, я решила, что вы не можете сидеть на наркотиках, — откровенно призналась она.
— Слишком много к бутылке прикладывался, это вы хотите сказать? — весело спросил он.
— Нет. Просто я так решила.
— Ну, что ж. Я рад, что вы почувствовали, что можете мне довериться, — сказал Тэлли. — Но я не знаю, чем я могу вам помочь, что мне сделать.
— Просто понаблюдайте за Маком и скажите мне, что вы думаете. Тогда уж я решу, что нужно делать.
«А она не дурочка, эта женщина, фермерская дочь, — подумал Тэлли с невольным уважением. — Когда же она решит, что должна делать, тогда держись, Мак, старина!»
Когда участники пикника стали собирать вещи, чтобы спуститься к гавани порта Рэмсей, как часто бывает ближе к вечеру, подул ветер, и сердитые невысокие волны стали биться о борт «Флоры». Все экскурсанты были сыты блюдами Калюма, лососем, выловленным в море, холодным суфле «Драмбуйе», и к тому же выпили изрядное количество спиртного, поэтому беседа стала оживленной и нескончаемой. Весь день бросавшая на Дэйвида и Нелл косые взгляды, Кэролайн наконец прямо спросила Нелл: «поладила ли» она с Дэйвидом.
— Да, мы с ним неплохо поладили, — храбро призналась Нелл, ожидая, что же за этим последует. Она не могла не заметить, что, услышав известие, подруга погрустнела. — А что? Не надумала ли ты его вернуть?
— Вот уж нет, забирай его себе! — Кэролайн говорила бодро, и ее тон заставил Нелл нахмуриться. «Кэролайн, потеряв Дэйвида, надулась, а сама держала его столько времени в неопределенности», — подумала Нелл. Она не настолько была уверена в своих чувствах к Дэйвиду, чтобы подвергать их испытанию завистью или ревностью подруги. Перед Нелл и Кэролайн шли и посмеивались над своей ношей Роб и Либби. Эта парочка почти весь день весело подшучивала и поддразнивала друг друга.
Когда вещи для пикника и пассажиры благополучно погрузились, Мак осторожно вывел «Флору» в открытые воды пролива. Море уже очень сильно отличалось от мельничной запруды утром: вздымались волны, и лодка то опускалась, то поднималась на воде.
Мак, стоя на возвышении внутри рубки, казался совершенно невозмутимым и пристально смотрел на отражение заходящего солнца. Небо перед ним было светлого лавандового цвета, а за ним переходило в фиолетовое, фуксиново-красное и оранжевое; в облака величественно опускалось солнце. О скалы на северном мысе Лисмора в яркую зелено-белую пену разбивались морские волны. Теперь птиц стало совсем мало — только летящая на восток стая уток да случайные запоздалые серебристые чайки, возвращающиеся в темные скалы полуострова.
Когда «Флора» обогнула внешнюю линию шхер и повернула домой, волны стали перехлестывать через борт. Изменилось и движение бота: его стало вертеть и подбрасывать вверх-вниз, и второй раз за день Нелл почувствовала боль в желудке и горечь во рту. Она молниеносно наклонилась над бортом. Мак включил сильный прожектор, чтобы освещать перед собой темнеющие волны, но Нелл находилась под ним в тени, так что никто этого не заметил, кроме Дэйвида, который сидел рядышком, а теперь крепко схватил ее за плечо, чтобы она не упала за борт. Звуки, издаваемые Нелл, заглушались стуком дизельного мотора. Через какое-то время, хотя боль утихла, она продолжала сжимать планшир ныряющей носом лодки и подставлять лицо потоку брызг носовой волны, чтобы вода смыла все последствия недомогания и освежила лицо. Потом Нелл выпрямилась, тяжело дыша.