— Смогу, если подберусь поближе, — сказал Дэйвид, наклонившись и вглядываясь так пристально, что Нелл почувствовала, что все вокруг опять пришло в движение.
— Ничего не будет, пока ты не найдешь для нее слова, — сказала Нелл ему твердо.
Дэйвид посмотрел на нее, хитро улыбаясь.
— Как тебе квим? — спросил он, повторив это слово низким, соблазняющим голосом. — Кви-им!
Это снова развеселило Нелл, и она захихикала.
— То, что надо! — воскликнула она, садясь и беря у своего любовника бутылку бренди, обе бутылки она поставила на тумбочку около кровати. — У этого слова есть и резонанс, и аллитерация. Трепещущая квим, спокойная квим, царственная квим! О да! Это мне нравится!
— Недовольная квим, волнующаяся квим! — Дэйвид продолжил перечень в радостном нетерпении, в то же время укладывая ноги Нелл так, чтобы предмет обсуждения расположить наилучшим образом. — Сварливая квим просит, чтобы ее ублажили, — негромко пропел он и приступил к самому серьезному успокоению и ублажению.
Нелл изогнулась, с наслаждением припала к нему, подумав, между прочим, в скольких еще комнатах гостиницы, кроме этой, забавляются этими же играми и решают подобные дилеммы чувственным способом.
ГЛАВА 11
Когда кончился май, прекратились ветры и дожди, на Талиску повеяло июньским теплом, и солнечный свет залил ее поля и луга. Это было такое время года, когда весь остров внезапно покрывается цветами. В длинной траве заплясали сверху скабиозы, а внизу, под их темно-синими пушистыми шапочками, зацвели пушистые пурпурные кисти горошков и кустики дикого тимьяна, которые, когда на них наступали, издавали сильный аромат. Радуя морских птиц, на прибрежной полосе душисто пахли медом ковры из розового кермека, а на скалах и камнях, выступающих из воды, рассыпались лужайки приморской смолевки кремового цвета.
Дикий желтый ирис разросся по берегам ручьев с пресной водой. Мачер усеяли золотые купальницы, радовали глаз цветы маргариток и фиалок. Воздух оживляло жужжание пчел и громкое пение жаворонков, летающих над своими гнездами.
Хотя стоял один из самых сказочных месяцев в году, гостиница пустовала, может, потому что в июне было много других соперничающих между собой развлечений: Аскот, Хэнгли, Уимблдон, Глиндбурн… они зовут людей на юг, и никто не знает о чудесные местах отдыха на севере.
Однако в иссушенной солнцем южной Испании сделка Маклина по покупке бочек из-под вина наконец благополучно завершилась, и один из членов известных семей этого винного треугольника неплохо на этом заработал. А из-за того, что, занимаясь коммерцией, отец Тэлли и Нелл с большим пылом нахваливал Талиску, Габриель Гарви-Бьеасс решил вложить хотя бы часть денежного дохода в то, чтобы отправиться со своей женой Изабеллой в горную Шотландию на отдых. Точно так же, как вино, товар ориентировался на рынок сбыта в Англии, так и три подростка, дети четы Гарви-Бьеасс, находились в Англии, и до начала школьных каникул родители могли вместе провести неделю и насладиться отдыхом на Талиске.
Втайне Изабелла Гарви-Бьеасс надеялась, что здоровый режим, которым славился отель, сможет поправить здоровье мужа, пошатнувшееся из-за постоянной огромной нагрузки на работе. Габриелю было чуть за сорок, но иногда он выглядел на все пятьдесят, с темными кругами под глазами и нездоровым цветом лица, вызванным желтизной из-за разлития желчи. В двадцать два, когда они поженились, Габриель был сердцеедом, теперь же превратился в пожирателя печени…
— Я не возражаю против поездки в Шотландию, — сказала Изабелла мужу низким голосом с чуть, заметным акцентом, по-английски — так они часто объяснялись наедине, потому что он получил образование в знаменитой Римско-католической общественной школе в Эмплфорсе, а она в монастыре в Саррейе. — Я там не была с тех пор, как ездила на бал в Скайи со школьным приятелем.
— Очень хорошо, мы поедем, — сказал Габриель, опуская в ведерко со льдом полбутылки «Дяди Пеле», из которой налил себе, — если только они подают fino охлажденным.
Изабелла погрозила мужу длинным пальцем с наманикюренным ногтем:
— Мы fino не будем пить, Габриель! Мы не будем ничего пить.
Он ужаснулся:
— Что? Даже «Карлоса Тресероса» в медицинских целях?
Это был любимый испанский коньяк Габриеля.
— Говорю определенно — нет. Даже чая без заварки. И уж если я отказываюсь от джина с тоником, то тебе от «Карлоса Тресероса» отказаться сам бог велел. — И она нежно посмотрела на мужа светлыми зеленовато-голубыми глазами. У Изабеллы предки были из Ирландии, поэтому у нее красивые вьющиеся волосы блондинки контрастировали с загорелой кожей испанки. В отличие от мужа, она не была полной. — Почему бы нам не поехать в конце июня, как раз перед детскими каникулами?