Мое дыхание ускорилось. Я тоже разделяла его желания, и это причиняло гораздо больше боли, чем, по-моему, можно было пережить.
— Прекрати, — прошептала я, с трудом выдыхая это слово. — Я не могу. Не делай этого.
Я ничего не могла поделать и слеза выскользнула наружу. Трент обнял меня, и я начала всхлипывать. Его сила, окутывающая меня, была такой приятной, такой настоящей. И она была не моя.
«Почему нет?» — спросил мистик, и я не смогла ответить.
— Пожалуйста, остановись. Уходи, — шепнула я заплаканным голосом.
Но он не уходил.
— Я знаю, ты напугана, — сказал Трент, покачивая меня так медленно, что это почти совсем не было движением.
— Я не боюсь, — ответила я, зарываясь головой в его плечо, касаясь его, чувствуя объятия, находя силу, хотя от этого было еще больнее.
— Боишься, — сказал он, его слова успокаивали меня. — Я хочу любить кого-то. Думаю, что возможно уже люблю.
Я рывком выдохнула, и оттолкнула его. Любовь?
— Ты ублюдочный сын! — воскликнула я, и Трент с удивлением уставился на меня, — Как ты смеешь заходить в мою кухню и говорить, что возможно любишь меня. Ты знаешь, что это не сработает! Эльфы этого не хотят. Демоны этого не позволят! Если мы это сделаем — ты потеряешь все!
— Да будь я проклят, — произнес Трент, его шок сменился восхищенным удивлением с явным намеком на веселье. — Я наконец узнал, чего ты боишься, Рэйчел Морган, и почему продолжаешь проводить время с мужчинами и женщинами, которые не могут дать тебе того, что тебе нужно.
— Я не боюсь, — сказала я, ужаснувшись. — Я реалистка!
— Ты боишься, — сказал он спокойно. — И я это докажу.
— Ты… — начала я, отступая, когда он приблизился ко мне с решительным выражением на лице. Трент смотрел на мои губы. — Эй!
Его руки крепко схватили меня за плечи и притянули через несколько футов, разделяющих нас.
— Трент, ты мммфф… — удалось произнести мне перед тем, как он украл поцелуй — дикий, прекрасный, страстный поцелуй.
Его губы давили на мои в эротичной смеси требования и мягкости. Я положила руки на его плечи, чтобы оттолкнуть, но не смогла, потрясенная неожиданным всплеском желания, взорвавшимся в моей сердцевине, сжигающим меня словно горящую бумагу.
Закрыв глаза, я уперлась спиной в стойку.
Эмоции вибрировали во мне. Мои руки сжались на его плечах и глаза открылись. С бешено колотящимся сердцем, я оттолкнула Трента от себя. О Боже, это был невероятный поцелуй. Я с трудом могла собрать мысли в голове.
— Такой ход мог сработать на секретарше, а не на мне! — буркнула я, глядя на него и мысленно раздевая этого мужчину. — Но я умнее этого. Убирайся! Сейчас!
Я указала на дверь и мистики во мне засветились, усиливая мое вожделение.
Трент не шелохнулся, глядя на меня, читая мою ложь.
— Ты напугана, — сказал он, и запах корицы и вина заставил мои колени ослабеть. — Забудь о них, Рэйчел. Они ничего не значат. Ты демон, а я только что бросил свою невесту. Скажи, что ты не хочешь посмотреть, к чему это может привести. Я не хочу жить с сожалением от того, что даже не попытался.
Он шагнул ближе, и я отступила, желая прикоснуться к нему, желая расстегнуть еще одну пуговицу на его рубашке. Я не могла пошевелиться, когда он скользнул в мое личное пространство, и закрыла глаза, притворяясь, что если я не буду его видеть, то мне не придется его выгонять. Я задержала дыхание, и меня охватило головокружение.
— Скажи мне, что ты уже долгое время не хотела это знать, — прошептал он, и я задрожала от страха, когда его рука коснулась моего плеча. — Скажи мне это прямо сейчас, и я уйду.
Воспоминание о его выражении лица, когда он нашел меня избитую и измученную за городом, всплыло на поверхность — его гнев на того, кто причинил мне вред, его разделенную боль из-за моих синяков.
— Не надо. Не уходи.
Трент с дрожью втянул воздух. Его прикосновение к моему плечу изменилось, стало менее слабым.
— Пожалуйста, не уходи, — попросила я, открывая глаза, чтобы увидеть его облегчение. — Я больше не хочу быть одна.
Как может что-то быть таким неправильным и настолько правильным одновременно? Нет, не неправильным, просто сложным.
Он притянул меня ближе, прижал к себе.
— Ты никогда не была одна.
— Но это так, — сказала я, слезы снова полились. Проклятье, я не хотела плакать, но это, казалось, не имело значения, пока Трент легко целовал меня — лаская губами мои глаза, щеки, губы.
— Не ходи в Безвременье, — попросил он. — Мы сможем сами разобраться.
Безвременье было последним, что было у меня на уме, и я издала придушенный смешок.
— Я надеялась, что ты придешь остановить меня. Я действительно думаю, что надеялась.
Трент улыбался, когда я вытерла глаза, и все же мы остались на месте, прижимаясь друг к другу.
— Чертовски ужасный способ заставить мужчину расставить его приоритеты.
Я притянула его ближе, желая провести пальцами по линии его слабой щетины.
— Что тебя так задержало?
Я положила голову ему на плечо, и почувствовала его дыхание на своих волосах.
— Страх, я думаю. На меня смотрит слишком много глаз.
— Я знаю, что ты имеешь в виду.
Что только что случилось? Я знала только, что меня переполняло облегчение, усталое принятие и ощущение, что все будет хорошо, несмотря ни на что. Мои руки прошлись по контурам его плеч, я позволила им последовать за линиями его мышц ниже, и когда он напрягся, в меня просочилось предвкушение.
Его дыхание участилось, сдвигая мои волосы. И мы все еще стояли там.
— Где все?
Его слова заискрились во мне, вызывая тысячу чувств и лишь один вопрос. Трент был здесь. Все изменилось. Все казалось правильным. Я снова погладила его плечи. Но он что-то у меня спросил.
— Снаружи.
Я наклонила голову и длинно и медленно выдохнула в его ухо. Один раз. Два. Три раза. Никто из нас не двигался. Мы оба знали к чему это может привести. Мое сердце колотилось, и, наконец, я перенесла свой вес на него, вытягиваясь, пока мои губы не нашли мочку его уха, и я осторожно прикусила ее, вызывающе потягивая.
— Они все, — выдохнула я, не отпуская его.
Трент сместился, и неожиданно я обнаружила себя прижатой к стене рядом с аркой. Мои глаза распахнулись. В его глазах жарко горело желание, и я улыбнулась, когда задалась вопросом, смогу ли выяснить, обсуждал ли он с Алом то проклятие обрезания.
— Мистер Каламак, — сказала я игриво, когда он взял мои запястья и прижал их к стене рядом с моей головой. В этом движении было достаточно силы, требования, смягченного страстью, и это огнем опалило меня, делая меня живой.
— Я надеялся, что ты не любительница поговорить.
Я провела ногой вверх по его штанине, затем вниз.
— Так займи мои губы чем-нибудь.
Трент потянулся к моим губам, и мы поцеловались: лаская друг друга, пробуя на вкус. Все также удерживая мои запястья, он прижался ко мне, и мои пальцы сжались в кулаки, пока я удерживала себя там, чертовски наслаждаясь процессом.
«Что я делаю!» — отразилось у меня в мыслях, но я не слушала. Я целовала Трента, и получала удовольствие.
Но я хотела большего. Трент отпустил меня при легком намеке на движение, и мои руки упали, обнимая его за шею. Открыв глаза, я встретила его взгляд. Свет в них огнем опалил меня. Это будет здорово. Я уже могла это сказать. Это молчунов нужно было остерегаться.
— У нас будут большие неприятности, — сказала я с улыбкой, и он улыбнулся в ответ, переводя глаза на мои губы.
— Тогда давай проверим, стоит ли это тех неприятностей.
Хриплая глубина в его голосе нырнула к моему животу. Страх, страсть, желание. Боже, помоги мне. Я так долго этого хотела.
Я подумала о своей постели, отталкиваясь от стены, но мужские руки были на моей талии, и я обнаружила себя сидящей на столе. Я обняла Трента ногами, притягивая ближе.
С колотящимся сердцем, я потянулась к пряжке его ремня. Боже, у него такая тонкая талия.
Его губы были на моей шее, и я вздрогнула, когда Трент нашел последние остатки шрама, которым меня наградил Ал — нейротоксины, похороненные глубоко в ткани, вспыхнули, оживая, шокируя меня. Они так долго были в состоянии покоя.