— Им нужен был не я, — сказал Фред, а затем замолчал и выругался.
— А что? — спросил Холден. — Что тогда?
Ответила Драммер. Тем же профессионально-спокойным голосом, что и во время перестрелки:
— Враг захватил стену с сейфом полковника Джонсона. Открыть его будет непросто, но при наличии у них времени и ресурсов, мы должны допустить, что они справятся.
— Но ведь они уже вскрыли вашу систему управления, так? Любые конфиденциальные сведения, что они получат из него, наверняка у них уже были.
Холден всё понял ещё до того, как Фред это озвучил. Но хотел дать Вселенной возможность убедить его, что он ошибается. Сделать так, чтобы самое ужасное никогда не свершилось.
— Они получили образец, — проговорил Фред, превращая ужас в реальность. — Кто бы это ни сделал, теперь у них есть протомолекула.
Глава 24: Амос
— А разве плотность не учитывают при расчётах? — спросила Кларисса. Какую бы дрянь не вкачивали ей в кровь, её действие закончилось. Девушка выглядела уже получше. Вены всё так же виднелись под тонкой, как пергамент, кожей, но на щёки начал возвращаться румянец.
— Конечно, учитывают, но самое главное — это энергия, которая уходит на разгон астероидов. Можно швырнуть с корабля кусок вольфрама или чёртову подушку, но всё равно придётся разогнать корабль до требуемой скорости. И если говорить об энергии, то потратить её придётся заранее.
— Но подушка сгорит ещё до столкновения с землёй.
— Хм, ценное замечание.
На экране новостные ленты показывали удары снова и снова, собирая материалы из разных источников, которые только могли найти: терминалов, камер систем безопасности, картографических спутников на высоких орбитах. Стрела из ионизированного воздуха вспыхивает, как выстрел из рельсовой пушки, и Северная Африка расцветает громадной розой огня, снова и снова. Ещё один луч в воздухе, похожий на выстрел, и Атлантический океан превращается из широкого простора тёмно-синей воды в расширяющиеся круги жуткой зелени, изрыгающие белое и чёрное в небо. Казалось, репортёры думали, что, если все будут продолжать смотреть на это, оно обретёт какой-то смысл.
Погибли миллионы людей, и в ближайшие часы от цунами и наводнений погибнут ещё миллионы. За несколько недель или месяцев погибнут миллиарды. Земля стала другой планетой с тех пор, как он спустился под землю. С этим нельзя было разобраться, просто наблюдая, но не смотреть он тоже не мог. Всё, что ему оставалось, это болтать с Персиком о всякой ерунде и смотреть, что произойдёт дальше.
Спокойствие комментатора с лёгким европейским акцентом наводило на мысль, что он всыпал в себя изрядное количество таблеток. Ну или голос был обработан и изменён при помощи специальных технологий. "Объекты были обнаружены радарами лишь в момент входа в атмосферу Земли менее чем за секунду до столкновения".
Изображение на экране сменилось на апокалиптическую картину со спутника: цикл из пяти кадров, демонстрирующих столкновение в Атлантическом океане и расходящуюся по всему океану ударную волну. Масштабы были огромны.
— Видишь, — сказал Амос, ткнув пальцем на экран, — теперь ясно, что они покрыли глыбы материалом, поглощающим лучи радаров. При попадании в атмосферу он сгорел и перестал работать, так? В любом случае, известно, что астероид пролетел от ионосферы до уровня моря примерно за полсекунды, это около двухсот километров в секунду. Я сейчас просто прикидываю, но весь этот шум, о котором все говорят, можно проделать с кубиком карбида вольфрама с сечением где-то в три с половиной-четыре метра. Не такой уж он большой.
— Ты можешь посчитать всё это в уме?
Амос пожал плечами:
— Я уже много лет занимаюсь тем, что играю с термоядерными двигателями с магнитным удержанием. Те же самые расчёты, ну, почти. Будто просто знаешь, что и как.
— Я заметила, — сказала она. И, чуть погодя, добавила: — Думаешь, мы скоро умрём?
— Ага.
— Из-за этого?
— Возможно.
На экране в новостях повторялась пятисекундная запись с какого-то парусника. Вспышка абсолютно прямой молнии, странная деформированная линза волны давления, изгибающая воздух и свет, а затем запись обрывалась. Кто бы ни находился на том корабле, они погибли прежде, чем поняли, на что именно они смотрят. Наверное, самыми распространенными последними словами в тот день были "хм, это странно". Или "ох, чёрт!" Амос рассеянно отметил, что где-то в кишках возникла лёгкая боль, будто от переедания. Возможно, от страха, шока или чего-то вроде этого. Из горла Клариссы вырвался какой-то сдавленный звук. Амос внимательно посмотрел на неё.
— Я бы хотела снова увидеться с отцом.