Он решил, что в Балтиморе меньше всего должны были пострадать жители аркологии — неудавшегося проекта, расположенного в центре мегаполиса. Ее строили как отдельный город со своей замкнутой экосистемой внутри массивных стен из стали и керамики. И пусть эта затея провалилась к чертям, зато сама гиперструктура была высокой и, как предполагалось, долговечной. Даже если несколько нижних этажей ушли под воду, на верхних должно было остаться довольно много народу, благополучно избежавших худшей участи. Превратись Балтимор в море, аркология стала бы островом.
Кроме того, аркология была дерьмовым районом. Эрих и его банда владели по крайней мере его частью. И пока над оставшейся частью не установил контроль кто-то из основных игроков — Лока Гриега или Золотая Ветвь — они, вероятно, могли забрать ее решительным ударом. И даже если Эрих этого не сделал, там должен был остаться кто-то, с кем можно договориться. Он лишь надеялся, что это не Золотая Ветвь. Эти парни, по его опыту, были гребанными ублюдками.
Однако сейчас перед ними стояли более насущные проблемы. Основной целью было добраться туда, и если затея заключалась в том, чтобы перебирать ногами от Ямы в Вифлиеме до аркологии в Балтиморе, то в ней имелась куча дыр. В обширном районе между ним и местом назначения находилось около трех миллионов человек, это если по прямой. Идти через густонаселенные города точно не стоило. Амос надеялся, что у них получится, держась западнее, обойти их кругом. Он был уверен, что там есть заповедник, по которому можно пройти. Не то чтобы он много времени провел в походах, когда жил на Земле. Но это придется сделать. И у него, вероятно, получилось бы, будь он один.
— Что, Персик, пока держимся?
Кларисса кивнула. Ее тюремную больничную робу покрывали грязные разводы от плеч до подола, а прямые длинные волосы свисали. Она была тощей и бледной как черт знает что. Вылитое привидение.
— Да, все нормально, — ответила она. Чушь собачья, но что он мог сделать? Глупо было ее спрашивать.
Так что они шли, пытаясь экономить силы, высматривая места, где могла быть чистая вода. Встретили пару станций экстренной помощи, развернутых на автомагистрали — мужчины и женщины с повязками медиков на рукавах и генераторы, работающие на освещение. Светлее, чем бывает в поздних сумерках, не было ни разу, даже в полдень. Облака удерживали тепло от излучения в космос, но и солнце они задерживали тоже. Было ощущение ранней зимы, хотя должно было быть жаркое лето. Время от времени они наталкивались на новые разрушения: выпотрошенные здания с вынесенными стенами, стальными и керамическими балками; скоростной поезд, лежащий на боку, похожий на мертвую гусеницу. Тела, валяющиеся на обочинах, судя по всему, остались от людей, попавших под первоначальный взрыв.
Большинство беженцев на дорогах, контуженные, с мертвыми глазами, казалось, шли к станциям, но Амос старался держаться от них подальше. Прежде всего, совершенно определенно предполагалось, что Персик не должна разгуливать на свободе среди законопослушных граждан Земли, и Амосу совсем не хотелось никаких долгих разговоров на тему того, что апокалипсис апокалипсисом, а законы всё ещё действуют. Да и в любом случае, они не смогут получить там то, что им действительно нужно. Так что он держал ухо востро, а направление на северо-восток.
Потребовалось три дня, чтобы он нашёл, что искал.
Палатка стояла в стороне от дороги, метрах в семи. Это не была настоящая палатка, просто брезент, перекинутый через шнур, натянутый между электрическим столбом и чахлым деревцем. Снаружи горел огонь, и человек, сгорбившись над ним, скармливал дымному пламени палочки и веточки. Электрический мотоцикл был прислонен к столбу, его дисплей не горел либо потому, что находился в режиме энергосбережения, либо потому, что сдох. Амос приблизился, держа руки так, чтобы этот парень мог постоянно видеть их, и остановился метрах в четырех. Персик, спотыкаясь, подошла и встала рядом. Он посчитал, что кто-то, кто не знает её, или того, кем она была, скорее всего не увидит в ней реальной угрозы.
— Привет, — сказал Амос.
Парень замер, а затем кивнул.