Возвращение на «Росинант» было сродни возвращению домой, вот только там было слишком пусто. Узкие коридоры палубы экипажа казались слишком широкими. Редкое тиканье и треск компенсаторов адаптации к изменениям в температуре наводили на мысль о стуке, что издают призраки. Временами до него доносились звуки ремонтной бригады, и Холдена раздражали голоса и шаги, принадлежавшие не его команде. Но когда они уходили, его угнетала тишина.
Он говорил себе, что это временно. Что очень скоро Алекс сядет на место пилота, а Амос спустится в инженерный отсек. Наоми будет рядом, ненавязчиво подсказывая, где он облажался и как всё исправить. Вот придёт он к Луне, а они там. Все они. Ну, каким-нибудь образом.
Только от Наоми всё так же ничего не было слышно. Он получил короткое сообщение — только текст — от мамы Тамары, о том, что его родители в порядке, но пепел засыпает ранчо, как снег зимой. И ничего от Амоса.
Иногда люди знают, что прощаются в последний раз, но не всегда. Не часто. Последнее расставание большинства людей бывает таким незначительным, что потом люди даже не могут вспомнить деталей. И вот сейчас, в темноте командной палубы, в компании плавающей рядом пол-литровой груши бурбона и играющей двенадцать барных блюзов аудиосистемы, Холден был уверен, что он сказал пару своих последних «прощай» и не заметил этого. Он раз за разом проигрывал всё в своей голове, и с каждым разом воспоминания становились всё менее достоверными и более болезненными.
— Мы всё, что осталось, — сказал он кораблю. — Ты всё, что у меня есть.
«Росинант» долго молчал, а потом, как ни странно, ответил. На консоли Холдена загорелось ярко-жёлтое уведомление о входящем запросе. Холден вытер рукавом выступившие слёзы и принял вызов. В окошке появился хмурый Фред Джонсон.
— Холден?
— Фред?
— Всё в порядке?
— Эм… Да?
Фред наклонился вперёд, заполняя лицом весь экран.
— Я пытался связаться с твоим ручным терминалом последние пятнадцать минут.
Холден оглядел командную палубу и кивнул.
— Кажется, я оставил его в штанах. В моей каюте, скорее всего.
— Ты что, пьян?
— Думаю, да.
Ему пришлось сосредоточиться, чтобы слова звучали внятно.
— И ты сейчас без штанов?
— Я пока не готов перевести наши отношения в эту плоскость.
— Ладно, пусть медотсек выдаст тебе что-нибудь для протрезвления, и прикрой уже чем-нибудь задницу. Я отправляю к тебе экипаж.
Холден включил свет и вырубил музыкальный канал.
— Что-то случилось?
— Нам доложили об атаке на марсианского премьер-министра. Корабли, которые нашёл твой Алекс, были приманкой, чтобы снять эскорт.
— Но, — сказал Холден, — новые корабли сопровождения…
— Как раз они в него и стреляют.
Холден выругался под нос.
— Алекс на этом корабле. Что-нибудь слышно от Алекса?
— Ни от кого ничего не слышно. Я направил в ту сторону парочку радиотелескопов, но без толку. Я поговорил с Драммер и инженерами. Они сказали, что «Роси» полностью здоров, и теперь мне всё меньше и меньше хочется сидеть тут и ждать, пока кто-то, ответственный за всю эту муть, решит снова на меня замахнуться.
Холден отстегнулся от амортизатора и поплыл вперёд. Голова немного кружилась. Он оглядел командную палубу. Какая-то часть его мозга всё ещё ожидала увидеть там Алекса, Наоми и Амоса. Он не осознавал, что это стало привычкой — окидывать взглядом команду перед отправлением в путь. И сейчас впервые их не было рядом. Ему показалось, что это не к добру.
— Ладно, ради экипажа приведу себя в порядок, — сказал он. — Когда ты планируешь вылетать?
— Сколько тебе понадобится, чтобы вылететь как можно быстрее?
— Реактор холодный, и надо бы пополнить запасы воздуха и воды, — сказал Холден. Алкогольные пары, казалось, уже сгорели, но он не был полностью уверен, так ли это или только кажется. — Кроме того, есть надежная информация, что мне нужно прикрыть задницу и заглянуть в медотсек за отрезвляющим.