– Сакаи, – позвал Холден, открыв приватный канал связи с главным инженером. – Хо, ты здесь?
«Проблемы?»
Тон, которым он это сказал, подразумевал: попробуй только пожаловаться! Холден привык и не обижался. Сакаи по умолчанию пребывал в раздраженном состоянии.
– Скорее, загадки.
«Терпеть не могу загадок», – буркнул Сакаи.
– Предположим, кто-то похищает корабли и меняет на них опознавательные коды. Как бы ты стал искать эти корабли?
Минуту инженер задумчиво сопел.
«Я бы искал не пропавшие, – прозвучал ответ, – а новые, невесть откуда взявшиеся».
– Да, верно. Именно так. Спасибо!
Задержавшись у треснувшего стыка корпуса и одного из ребер, Холден начал обрабатывать его горелкой. Щиток перед лицом затемнился, превратив мир в сплошную черноту с единственным голубым огоньком. За работой Холден соображал, как вычислить возникшие словно по волшебству новые корабли. Неплохо бы начать с выложенного в открытый доступ реестра, по, если разбираться с ним вручную, закопаешься с головой. Будь здесь Наоми, она бы, конечно, написала программу и за десять минут с ручного терминала нашла все, что нужно. Холден, увы, в этом деле ей в подметки не годился, но Фред держал на жаловании программистов, и если он…
«А почему ты спросил?» – поинтересовался Сакаи.
Он молчал так долго, что Холден не сразу вспомнил, о чем шла речь.
– Ты о том, зачем мне искать пропавшие корабли?
«Угу».
– Их ищет моя приятельница, она журналистка. Я обещал ей помочь. Вот и ломаю голову, как это сделать.
«Стюарт, – проговорил Сакаи, скорее не спрашивая, а утверждая. – Слышал я, что она на станции».
– Да, моя давняя подружка Моника. То есть я‑то считаю, что она ищет черную кошку в темной комнате, но помочь обещал. К тому же какое-никакое занятие – все лучше, чем страдать и жалеть себя в одиночестве.
«Так-так, – протянул Сакаи и после долгой паузы добавил: – Значит, все пока не настолько ужасно, чтобы ты поверил в черную кошку?»
На домашнем экране замигал огонек видеосообщения. Как Холден ни твердил себе, что это наверняка не Наоми, все же, когда увидел круглое лицо Алекса, испытал сокрушительное разочарование.
«Привет, босс, – поздоровался пилот. – Я это… отчитаться о своей встрече с бывшей и о примирении со слезами на глазах… Короче говоря, ничего не вышло. Может, мне следовало получше подготовиться. Но я еще до отлета собираюсь повидаться с Бобби – это луч света. Как там мой красавчик? Все там начистили и подкрасили к моему возвращению? Будет возможность, еще свяжусь. Камал, конец связи».
Холден едва не начал ответ с расспросов о бывшей жене, но поселившийся у него в голове голос Наоми предупредил: «Не суй нос, куда не надо», – и он вместо этого записал: «Спасибо, что объявился. Передай Бобби наилучшие пожелания. „Роси“ еще не один месяц чинить, так что можешь не торопиться».
Минуту он придумывал, что бы еще добавить, потом стер пустые секунды и отправил сообщение. Странно: человек может стать для тебя очень важным, и все же, если не дышишь с ним одним воздухом, сказать ему нечего. Будь Алекс рядом, они говорили бы о корабле, о других двоих из команды, о работе. Но, когда команда врозь, а «Роси» на приколе, любая тема для разговоров кажется вторжением в личные границы. Мысли об этом вели по долгой и темной дороге к горькому одиночеству, потому Холден решил пока заняться расследованием.
Он немного жалел, что не обзавелся шляпой.
– Опять ты? – встретил его Фред, когда Холден вместе с кем-то из мелких служащих просочился к нему в кабинет. – Понимаю, кофе у меня хорош, но…
Холден прихватил стул и устроился рядом, пока Фред возился с кофейной машиной.
– Знаешь, Моника Стюарт на Тихо.
– Да уж… Думаешь, мне не доложили, что на станцию прибыла такая особа?
– Не думаю, – признался Холден. – А знаешь, зачем она здесь?
Кофеварка зашипела, комнату наполнил сочный горьковатый запах. Дожидаясь кофе, Фред склонился над столом и отстучал команду терминалу.
– Что-то с пропавшими кораблями, да? Так считает наша разведка.
– А твои люди этим совсем не занимались?
– Честно? Нет. Слухи доходили, но у нас и так дел по горло. Все корабли с рабочим эпштейновским движком прут к кольцам. Нам хватает забот, чтобы они не столкнулись на подходе. Идут они большей частью в неразведанные системы, где нет других кораблей и станций. От некоторых потом нет вестей – иного, в общем, и ожидать не приходится.