Что снова все усложняю.
Я наклонилась, сунула руку в букет. Победа. Пальцы нащупали маленький металлический цилиндр.
– Мне стоит вообще об этом знать? – спросила Алиса у Орена в соседней комнате.
– Может, и спрашивать не так уж обязательно? – парировал он.
Фонарик. Я поднесла находку поближе к глазам, повертела и уточнила вслух:
– Ультрафиолетовый.
Испытание оказалось несложным, а значит, смысл был не в нем. А в предвкушении.
– А можно свет выключить? – крикнула я Орену и Алисе. Оглядываться и проверять, кто из них исполнил просьбу, я не стала.
Слишком уж была занята фонариком.
В ультрафиолетовом свете на полу проступили стрелки. Джеймсон не постеснялся невидимо изрисовать самый роскошный гостиничный номер, что я только видела в жизни.
– Ключевое слово – невидимо, – прошептала я и пошла за стрелками. Они провели меня еще через две комнаты, а потом и на балкон. Затем пришлось подойти к самому краю балкона – и снова залюбоваться видом на реку. Потом развернуться и… вскарабкаться вверх по ближайшей стене.
Снаружи отель был каменный, а не кирпичный, иными словами, было за что ухватиться руками и на что поставить ноги. Вот они, возможности.
И я полезла – как была, босиком.
– Точно помню, что запретила тебе по крышам шастать! – крикнула мне вслед Алиса.
Мне сейчас было не до ответов, но Орен неплохо справился за меня.
– Да ладно, угроз там все равно не обнаружено, – заметил он. Я спрятала усмешку, но она снова появилась на губах, когда глава моей службы охраны продолжил: – Кстати, Алиса, я, кажется, видел на кухне бутылку шампанского, подписанную твоим именем. Иди глянь.
Это Джеймсон постарался, подумала я. Он уже в совершенстве освоил искусство отвлекать Алису. Последним, что я услышала, пока цеплялась за край крыши, был ответ моего юриста на плохо замаскированные насмешки Орена:
– Иуда.
Я бы посмеялась над всей этой ситуацией, если бы в этот момент передо мной не открылся вид на крышу. Черепица тут была красновато-оранжевая – цвета закатного солнца. Посреди возвышался металлический купол, а над ним высился шпиль.
На куполе, держась за этот самый шпиль рукой, стоял Джеймсон Винчестер Хоторн.
Только скругленность углов крыши и тот факт, что под куполом имелась маленькая каменная терраса, отдаленно оправдывали утверждение Орена о том, что тут безопасно. А может, он просто знал, что мы с Джеймсоном везунчики и всегда приземляемся на ноги.
Я аккуратно пересекла крышу и попала на каменную террасу. Отверстия в ее стенах напоминали бойницы, сквозь которые лучники в стародавние времена могли отстреливаться от врагов. Я огляделась, любуясь видом.
Джеймсон постоял на куполе еще несколько секунд, а потом спрыгнул ко мне.
– Нашелся, – пробормотала я. – Второй раз за день.
Уголки губ Джеймсона неспешно приподнялись – лениво и немного дерзко.
– Должен признать, Прага начинает мне очень нравиться, – сказал он.
Я жадно впилась в него взглядом. От меня не укрылось напряжение в мускулах – казалось, Джеймсон готов в любую секунду броситься в битву – или все еще пытается удержаться на куполе.
– Можно узнать, как ты провел день? – спросила я.
В одном я была уверена точно: на крыше он все это время не торчал. Скорее всего, на подготовку спектакля, в котором мне пришлось поучаствовать, у него ушло от силы полчаса. Интуиция подсказывала: что-то толкнуло его на это. Неспроста в нем проснулось желание поиграть.
Я чувствовала кипучую энергию, затаившуюся в его теле.
– Ну попробуй, – с усмешкой разрешил он. Истинный смысл от меня не укрылся: попробуй, если тебе так интересно, вот только…
– Ты не расскажешь.
Джеймсон посмотрел на реку Влтаву, а потом огляделся, как я за несколько минут до этого. Обвел взглядом городской пейзаж.
– Есть у меня одна тайна, Наследница.
«Есть у меня одна тайна…» Это была одна из самых любимых игр моей мамы, и именно в нее мы играли дольше всего. Правила были такими: один человек объявляет, что у него есть тайна. Второй пытается угадать – какая. Самые главные мамины секреты мне удалось раскрыть только после ее смерти, когда меня затянуло в мир Хоторнов, а вот мои она всегда угадывала.
Я внимательно посмотрела в ярко-зеленые глаза Джеймсона.
– Ты что-то нашел, – предположила я. – Сделал что-то запретное. Кого-то встретил.