— Спасибо, — произнесла она сдержанно, открывая дверь в кафе.
— Но это ничего не меняет.
— Конечно, — согласился он, следуя за ней.
— Пока что.
Мара стояла, пытаясь привести свои мысли в порядок, но чувство неловкости от того, что он был так близко, заполняло всё её существо. В голове всё ещё звучали воспоминания о его прикосновениях, которые она не могла вытолкать из своего сознания, как бы сильно ни пыталась. И теперь вот он здесь, с таким уверенным видом, прямо перед ней. Каждый его взгляд будто заставлял её сердце биться быстрее.
— Ты что-то задумалась, колючка? — его голос был тихим, но отчётливо слышным в тишине, нарушаемым лишь их дыханием. Лоуренс с лёгкой усмешкой смотрел на неё, как будто видя, что её внутренний мир сливается с внешней неловкостью.
Мара сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Она не могла понять, почему её руки начали слегка дрожать, а её дыхание становилось слишком быстрым. Её мысли возвращались к тому, как она всю ночь думала о нём — о его прикосновениях, как его глаза, тёмные и уверенные, смотрели на неё. Всё это пересекалось с неловкостью, когда она пыталась скрыть свою растерянность.
— Что? Я не… — она пыталась ответить с лёгким сарказмом, чтобы сбить его с толку, но её голос дрожал, и она невольно отступила на шаг назад, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.
— Не думаю о тебе. У меня просто много дел.
Лоуренс не отводил взгляда. Он шагнул ближе, и она заметила, как его уверенность только усиливалась.
— Правда? — его улыбка стала шире, и в его глазах играла искорка, которая только усугубляла её неловкость.
— Тогда почему твои глаза бегают туда-сюда? Ты же совсем не скрываешь, что не можешь меня выбросить из головы.
Мара вздохнула, ощущая, как её щеки начали краснеть. Она пыталась отвернуться, но он был рядом, и она ощущала его присутствие так остро, что не могла скрыться от этого. Она покачала головой, пытаясь вернуть себе контроль.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, Лоуренс, — ответила она с почти игривой настойчивостью, хотя внутри её всё сжалось от стыда. Она не могла поверить, что так легко выдала свои эмоции.
— Я просто не могу сосредоточиться, потому что ты постоянно рядом.
Он подошёл ещё ближе, почти касаясь её плеча, и Мара почувствовала, как её кожа мгновенно реагирует на его близость. Он заметил, как её взгляд смутился, и его улыбка стала ещё более загадочной.
— Ну, если я так тебя беспокою, — сказал он, чуть наклоняя голову — может, мне стоит оставить тебя в покое? Или ты хочешь, чтобы я остался? Ты же знаешь, что я могу помочь с чем угодно — его голос звучал так мягко, что это заставляло её нервничать ещё больше.
— А может, ты просто боишься признать, что тебе хочется, чтобы я был рядом?
Мара не могла найти слов, чтобы ответить. Он был прав, она чувствовала его присутствие всё глубже, и её тело начинало предательски отвечать на его прикосновения. Она отвела взгляд, чувствуя, как её сердце бьётся в груди с такой силой, что казалось, вот-вот разорвёт её.
— Ты играешь со мной, Лоуренс, — сказала она с напряжённым тоном, пытаясь звучать холодно, но её голос был слишком мягким, чтобы скрыть то, что на самом деле происходило внутри неё.
— Я не нуждаюсь в твоей помощи. И тем более в твоём присутствии.
Он шагнул ещё ближе, и теперь между ними не было почти ничего, что могло бы их разделить. Лоуренс поднёс руку, едва касаясь её локтя, и почувствовал, как она слегка вздрогнула.
— О, как ты сама себе противоречишь, — прошептал он, скользя пальцами по её коже так, что она невольно задрожала.
— Ты говоришь одно, но всё твоё тело кричит мне, что ты хочешь совсем другого.
Мара закрыла глаза, пытаясь не показывать, как сильно её смущает его близость. В её груди горело чувство, которое она не могла объяснить, но это было одновременно и тягостно, и мучительно приятно.
— Ты… — начала она, но не смогла закончить фразу. В голове её были только его руки, его взгляд, его голос, и всё это смешивалось в одну невыносимую неловкость.
Лоуренс, заметив её растерянность, слегка приподнял уголок губ, и его взгляд стал ещё более настойчивым. Он знал, что сейчас он держит её на краю, и это было его единственным удовольствием — видеть её такой уязвимой.
— Признайся, Мара, — его голос стал тише, но в нём была та же уверенность.
— Ты хочешь, чтобы я остался. И если бы не твоя гордость, ты бы не пыталась оттолкнуть меня.
Она не могла больше бороться с этим ощущением. Внутренне она понимала, что он прав. Но в тот момент она не могла признаться ему в этом.
Когда пришли рабочие Мара немного выдохнула с облегчением. Когда рабочие завершили свои дела и начали собирать инструменты, она направилась к ним, чтобы рассчитаться. Но один из рабочих, улыбаясь, сказал: