Глубокой ночью, когда кафе закрывалось, Мара садилась за барную стойку, пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме своих мыслей о Лоуренсе. Но где-то глубоко внутри она всё ещё хранила воспоминания о нём, которые оживали каждый раз, как только она оставалась наедине с собой.
Собравшись с духом, Лоуренс, сложил письмо, оставив его на столе, а сам, направился в спальню. Мара лежала свернувшись клубком, её волосы рассыпались по подушке. Лоуренс подошёл ближе, осторожно, чтобы не разбудить её.
— Прости меня, милая, — прошептал он, наклоняясь и легко касаясь губами её макушки.
С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, покинул дом.
Это письмо, казалось ему одновременно самым правильным и самым жестоким поступком в его жизни. Его сердце разрывалось от чувства вины, но он уверял себя, что так будет лучше.
Эти чувства сделают только хуже— думал он, глядя на постепенно светлеющее небо из окна своего автомобиля. И направился в клуб.
Если я позволю себе привязаться к ней, это разобьёт меня окончательно. Лучше закончить всё сейчас, пока не стало слишком поздно.
На мониторе в его кабинете мигала камера наблюдения. Лоуренс видел, как Мара покинула его дом: её гордая осанка и сдержанные движения только усиливали его внутреннюю борьбу. Она смотрела на окружающий мир, как будто искала хоть какую-то зацепку, чтобы не сломаться. Лоуренс почувствовал порыв выскочить из клуба, остановить её, притянуть к себе, утешить. Он хотел сказать ей, что всё, написанное в письме, — ложь, и что она значит для него больше, чем он готов был признать. Но он не двинулся с места. Вместо этого он налил себе бокал виски и, сидя в своём кабинете, пытался заглушить растущую пустоту.
Когда он спустя час вернулся домой, её запах всё ещё витал в воздухе. На полу, рядом с кухонным столом, он заметил разорванные кусочки письма. Он опустился на одно колено, собирая их, и тихо прошептал:
— Прости, Мара. Но так будет лучше для нас обоих.
Скомкав обрывки, он выбросил их в мусорное ведро, а затем позвонил своей помощнице Клер. Её спокойный и деловой голос раздался в трубке:
— Доброе утро, мистер Лоуренс. Чем могу помочь?
— Клер, какие у нас планы на сегодня? — спросил он, пытаясь сосредоточиться на работе и отвлечься от мучительных мыслей.
— У вас несколько важных встреч. Первая через два часа, а затем переговоры с потенциальными партнёрами.
— Хорошо, — коротко ответил он, прерывая звонок.
Весь день он провёл на встречах, стараясь быть сосредоточенным и собранным. Сделка, к счастью, прошла успешно: партнёры были довольны, и Лоуренс предложил отметить это вечером. Он отвёз их в клуб, где в их распоряжение была предоставлена приватная VIP-комната. Шампанское лилось рекой, а вокруг танцевали девушки в откровенных нарядах, создавая атмосферу праздника и вседозволенности.
Партнёры были в восторге: они с жадным интересом наблюдали за танцующими у шестов девушками, не скрывая своего восхищения. Лоуренс же сидел, откинувшись на диван, с бокалом виски в руке. Он пил много, но чувство опустошённости не уходило. Одна из танцовщиц, высокая брюнетка в соблазнительном белье, подошла к нему. Её улыбка была кокетливой, а голос мягким и низким:
— Может, уединимся? — предложила она, садясь рядом и проводя пальцем по его плечу.
Лоуренс посмотрел на неё, но не почувствовал никакого желания. Он лишь устало ответил:
— Сегодня, я не готов. Иди развлеки моих гостей.
Она кивнула, скрывая разочарование, и ушла. Лоуренс встал, оставив бокал на столе, и направился в свой личный кабинет, где можно было ненадолго скрыться от шумной компании.
Закрыв дверь, он опёрся на стол и прикрыл глаза. Перед его внутренним взором всплыли образы Мары: как она смеялась, как её глаза сияли, когда она рассказывала что-то увлечённо. Он вспомнил, как она кричала под ним, как её тело подчинялось его движениям, как она смотрела на него с такой искренностью, которой он давно не встречал. Её запах, её прикосновения, её голос — всё это било по его сознанию, не давая покоя.
— Что ты со мной сделала? — прошептал он, сжимая виски.
Он думал, что, выиграв пари, почувствует триумф, но вместо этого внутри осталась лишь пустота. Лоуренс убедил себя, что так будет лучше для них обоих, но каждое воспоминание о Маре заставляло его сомневаться в своём решении.
— Я поступил правильно, — сказал он себе вслух, пытаясь заглушить внутренний голос, твердивший обратное.