Но сна, как он и подозревал, так и не пришло.
Утро началось с запаха кофе.
Мара открыла глаза, потянулась, и первое, что увидела — Лоуренса.
Он смотрел в окно, с чашкой кофе в руке. Свет мягко ложился на его плечи, а волосы всё ещё были чуть влажными после утреннего душа.
Мара замерла.
Что-то в этом моменте было таким… правильным.
— Доброе утро, — тихо сказала она.
Лоуренс повернулся, улыбка тронула уголки его губ.
— Доброе.
— Давно не спишь?
— Я вообще не спал.
Мара приподнялась на локте.
— Из-за меня?
Лоуренс усмехнулся и сделал глоток кофе.
— А как ты думаешь?
Она почувствовала, как тепло поднимается к щекам.
Он определённострадал.
— Прости, — с лукавой улыбкой пробормотала она.
— Ты не выглядишь раскаявшейся.
— Может, потому что мне… нравится тебя мучить?
Лоуренс прищурился.
— Опасная колючка.
Мара засмеялась и встала с дивана.
— Сделай мне кофе.
— Сначала поцелуй.
Она замерла, встретившись с его взглядом.
— Что?
— Утренний поцелуй, — спокойно пояснил он, делая ещё глоток кофе.
— Это же нормально, да?
Она прикусила губу.
— Лоуренс…
— Просто лёгкий поцелуй. На щёку. Или… куда захочешь.
Мара медленно подошла к нему, остановилась напротив, подняла взгляд.
Он явно ждал.
Она потянулась на цыпочках, медленно, будто проверяя саму себя… и легко коснулась губами его щеки.
Едва ощутимый поцелуй.
Но этого хватило.
Лоуренс резко поставил чашку на стол, обхватил её за талию и притянул ближе.
— Тебе нравится играть, Мара, — его голос был низким, обжигающим.
Она чуть приоткрыла губы, но не ответила.
— Но знай одно, — он наклонился ближе, пока их губы не разделяли миллиметры, — в один момент я перестану сдерживаться.
Мара судорожно вдохнула.
Лоуренс усмехнулся, провёл пальцем по её щеке… и отпустил.
— Твой кофе ждёт, колючка.
Мара всё ещё стояла, пытаясь успокоить бешеный стук сердца.
Она понимала.
Он больше не позволит ей уйти.
Мара сидела за столом, обхватив ладонями тёплую чашку кофе. Её мысли были в хаосе.
Лоуренс сел напротив, наблюдая за ней.
— О чём думаешь?
Она подняла на него взгляд, прищурилась.
— О том, что ты играешь нечестно.
Он усмехнулся, наклонился ближе.
— Я?
— Да, — она сделала глоток кофе, но чувствовала, как по коже пробегают мурашки.
— Ты говорил, что не будешь торопить меня.
Лоуренс медленно провёл пальцем по краю своей чашки.
— И я не тороплю.
— Правда?
— Правда, — его голос стал тише, глубже.
— Я просто напоминаю.
Мара закатила глаза, но сердце предательски пропустило удар.
— Напоминаешь о чём?
Лоуренс улыбнулся, наклонился ещё ближе.
— О том, что рано или поздно ты сдашься.
Она почувствовала, как всё внутри сжалось.
Этот человек…
Он был уверен в себеслишкомсильно.
Мара поставила чашку на стол, скрестила руки на груди и, приподняв бровь, посмотрела на него.
— И что тогда?
Лоуренс чуть наклонил голову.
— Тогда ты узнаешь, что значит принадлежать мне.
Воздуха вдруг стало не хватать.
Он сказал это так просто, так спокойно, будто это был факт, который даже не подлежит обсуждению.
Мара стиснула зубы.
— И ты думаешь, это сработает?
Лоуренс медленно улыбнулся.
— Уже работает.
Она раздражённо выдохнула и встала из-за стола.
— Ты невозможен!
Лоуренс наблюдал за ней, словно наслаждаясь этим диалогом.
— Возможно.
Мара развернулась к нему.
— И что теперь? Ты будешь ходить за мной и ждать, пока я… сдамся?
Лоуренс встал, подошёл ближе.
— Я буду рядом, пока ты не перестанешь себя обманывать.
Она резко вдохнула, отступая назад.
— Я себя не обманываю.
Он не дал ей уйти. Сделал шаг вперёд.
— Нет?
Она отступила ещё.
— Нет.
Лоуренс снова сделал шаг.
Мара почувствовала, как спиной упирается в стену.
Он оказался слишком близко.
— Тогда почему ты дрожишь?
Она зажала руки в кулаки, не отводя взгляда.
— Потому что ты… невыносимый.
Лоуренс усмехнулся, провёл пальцами по её щеке, затем ниже — по ключице.
— Я терпеливый, Мара.
Она закрыла глаза, стараясь не поддаться этому сладкому наваждению.
Но его губы были рядом.
Его дыхание касалось её кожи.
— Я могу ждать.
Мара сжала зубы.
— Лоуренс…
— Но помни, — его голос был почти хриплым, — когда ты сдашься…