— Тогда почему маги огня вообще продолжают участвовать?
— Такие правила.
Кейт растерянно посмотрела на брата. Как будто этот вопрос ни разу не приходил ей в голову. Так жили ее предки, так жили ее родители, так собирается жить она. При всей красоте и уверенности Кейт, ее совсем не возмущала мысль о том, чтобы подобострастно уступить дорогу тем, кто… сильнее? Или обладает большей властью?
— А если я скажу, что тактика будет другая? — спросила я.
Ответил Александр:
— Тогда ты нас всех угробишь. Если это твоя цель — дерзай.
Настроение окончательно испортилось. Схватив сумку, я направилась к выходу, но у самых дверей не выдержала.
— Образы на бал будут черные. Помянем чувство собственного достоинства.
Впрочем, это во мне говорила досада.
Как для большинства подростков (а я, судя по последним судьбоносным решениям от них ушла не так уж далеко), не так пугали игры, как реакция родителей. Я так и не решилась рассказать, что участвую, а стипендию спрятала поглубже в кипу книг возле постели. Помочь родителям деньгами очень хотелось, но и жить хотелось не меньше.
После пары по истории магии огня и занятия по библиографии (нам рассказывали, как пользоваться Императорской публичной библиотекой) я спустилась вниз, где ждала команда во главе с Елизаветой.
Встреча с распорядителем проходила там же, где и инициация — в политехе. Мы нырнули в метро, и я еще раз смогла полюбоваться книжной станцией прежде, чем очутиться в немного пугающем своей пустотой и звенящей тишиной особняке.
Нас встретили. Молчаливый мужчина в бордовой униформе без слов провел нас в ту же аудиторию, где проходила инициация. И о том, кто именно носит гордое звание распорядителя игр, я догадалась прежде, чем увидела его сидящим на возвышении в центре, рядом с чашей, которая в прошлый раз и определила мою судьбу.
При виде меня Дмитрий Дашков едва заметно сощурился. Я так и не решила, стоит ли попытаться с ним поговорить. И не успела об этом даже задуматься, потому что увидела кое-что на скамье напротив.
Другие команды уже были в сборе. И среди водников я первым делом увидела вовсе не Аспера, как можно было ожидать.
— А ты что здесь делаешь⁈ — вырвалось у меня так громко, что все голоса и звуки разом стихли.
26
Светлов! Убью!
Я решительно направилась к водникам, чтобы в ту же минуту высказать Михаилу все, что думаю о его безрассудности, но дорогу мне преградил Аспер. Показалось, вблизи от него даже воздух был холоднее. Хотя, возможно, он просто использовал парфюм с мятой.
— Это моя команда, Огнева. Отойди.
— Команда, а не собственность. Сам отойди!
— Ты, кажется, заболела, Яриш, — довольно ухмыльнулся Аспер и приложил к моему лбу ледяную ладонь. — Такая горячая, да у тебя лихорадка! Тебя надо охладить!
Несмотря на пробежавшую по телу ледяную дрожь и вскочившего Светлова я заставила себя говорить спокойно:
— Я тебе сейчас дам в морду. Или ткну пальцем в глаз. Магия останется при тебе, но целиться будет сложнее.
Первые восемнадцать лет жизни я провела вне конфликтов. Странно звучит, но это чистая правда. В школе меня не травили, мы не были дружным классом, но и не испытывали друг к другу ненависти. В интернете я не была активным блогером и негативных комментариев мне тоже не писали. Как и все, изредка я сталкивалась с хамами и неадекватами, но настолько поверхностно, что едва ли вспомню хоть пару-тройку таких встреч.
В общем, мне неоткуда было знать, как я реагирую на травлю и издевательства.
Оказалось, в такие моменты у меня падает забрало, и я с топором наперевес несусь прямо в Вальгаллу — то есть на обидчика, который одним движением может меня убить.
Аспер к конфликтам был более привычен. И к сопротивляющимся жертвам своей тирании тоже. Но даже он не горел желанием вытаскивать мой ноготь из глазного яблока. Вероятнее всего, в настоящей драке он бы меня быстро скрутил. Но всегда оставался «коэффициент разъяренной бабы» — как говорил один наш сосед, старый грубиян с первого этажа. Согласно его теории, хрупкая женщина, доведенная до отчаяния, по площади поражения приравнивается к напалму.
Отступить Аспер не мог, убить меня, по-видимому, тоже, а холодок и даже проступивший на коже иней меня не пугал, во всяком случае, внешне. Уж не знаю, чем бы кончилось это противостояние, но его брат и обломал все веселье.
— Что у вас там происходит?