Но я отмахнулась от тревожных мыслей, взглянула на часы и поняла, что пора идти, если не хочу опоздать. Проходя мимо комнаты Светлова, я замерла и прислушалась. Но из-за двери не донеслось ни звука. Наверное, он уже ушел. Как же все сложно!
Вечер выдался удивительно теплый для осени. Я захватила плащ, но так и не надела. Пришлось потратиться на кэб, и это стало лучшей тратой за все время пребывания в магической версии Петербурга. Было что-то невероятно романтичное в том, чтобы нестись по улицам в карете, одетой в роскошное пышное платье, и смотреть на сверкающий магическими огнями Петербург. Еще более невероятным это небольшое путешествие делал небольшой дракон, запряженный в кэб. Он парил в нескольких метрах над землей, расправив перепончатые крылья, и бодро нес меня навстречу Екатерининскому дворцу, где и собиралась вся петербуржская знать. Дабы присутствовать на церемонии открытия лично.
Простым людям это удовольствие было доступно на экранах, развешенных по городу. Мне не у кого было спросить, как они работали. Но от мысли, что скоро на меня будет смотреть весь город, делалось немного дурно.
Кэб остановился у ворот. Я вышла и почти сразу же очутилась в сказке.
Даже дворцовый парк погрузился в магию. В воздухе парили золотистые огни. Главная аллея, ведущая к центральному входу, находилась под мерцающей аркой, сотканной из тончайших нитей. А над дворцом сияли четыре символа, четыре стихии. Сплетенные меж собой, бросающие разноцветные блики на здание.
Даже среди роскошной, благоухающей и сияющей публики я выделялась. Аспер умел выбирать девушкам платья. Жаль, что при таких возможностях и такой аристократичности он ведет себя, как беспринципный урод.
Мы с командой условились найти друг друга слева от входа. За полчаса до начала нас должны были собрать для встречи с Дашковым-старшим, чтобы проинструктировать, а затем представить публике.
Команда увидела меня прежде, чем я их. Лишь услышав какой-то очень странный оклик «Огнева!», я обернулась и увидела Кейт. В тонком обтягивающем шелковом платье на золотых бретельках она была удивительно хороша. Длинные ноги, роскошная фигура, копна золотых волос — на нее смотрели, не замечая меня, настолько Вишневская была притягательна. Как и ее брат.
Она подскочила ко мне и больно вцепилась в локоть.
— Да что с тобой не так⁈ — рыкнула она. — Зачем ты это делаешь⁈
— Делаю что? — опешила я. — Что случилось?
— Твое платье, Ярина! Ты… это даже не глупо, это просто мерзко и жестоко! Неужели для тебя нет никаких рамок⁈
34
От неожиданности я застыла. Не то чтобы я не ожидала, что с платьем будет что-то не то, но моя фантазия ограничивалась чем-то вроде «Голых игр» — сцены, когда ткань на глазах у всех вспыхнет и оставит меня в чем мать родила. Нечто вроде реализации ночного кошмара.
Однако дело было, похоже, в чем-то другом, потому что я все еще была одета, а Кейт буквально пылала праведным гневом.
— Можешь объяснить, что не так с моим платьем?
— Как будто сама не знаешь! Весь Петербург видел!
— Давай представим, что не знаю. Я была далеко и все пропустила. Кейт, пожалуйста, скажи!
Вместо ответа Вишневская потащила меня внутрь дворца. Гостей еще не пускали в залы, маринуя в большом холле. Было так странно видеть это место без рамок металлодетекторов, информационных табличек и других атрибутов двадцать первого века мира технологий. Но я не успела толком осмотреться, Кейт протащила меня мимо пирамиды из бокалов с искрящимся золотистым напитком, к стене с портретами.
«На долгую память о тех, кто теперь играет за гранью» — прочитала я.
Фотографии напоминали голограммы, они словно парили в воздухе. Присмотревшись, можно было увидеть, что портреты составлены из мельчайших сверкающих частиц магии. Невероятно красиво.
— Вот! Только не говори, что не видела, потому что этот портрет был на центральной площади!
Я не сразу поняла, о чем она, но уже через пару секунд наткнулась взглядом на очередной портрет и вздрогнула. Красивая девушка с пепельно-русыми волосами и невероятными серыми глазами единственная не улыбалась.
Натали Аронова
— Это стена памяти погибших на играх. Для нее берутся самые последние портреты.
Сердце екнуло. Портрет был не в полный рост, но даже так было видно, что наши платья были одинаковые.