— У нас сделка. Я выполняю его желания, а он гарантирует жизнь кому-то из команды.
Я не стала уточнять, что первый иммунитет получил человек, который в моей команде даже не состоит. Да и не успела бы: Аронов так витиевато выругался, что у любой приличной девицы завяли бы уши. Хорошо, что я выросла в интернете, я и не такое слышала.
— Ты вообще о чем думала, соглашаясь?
— Хотела спасти тех, кто оказался в команде по моей… хотя нет, вашей вине!
— А, то есть я во всем виноват.
— Не во всем. Но если когда-нибудь распадется Советский Союз, я буду знать, кто приложил руку.
Жаль, в темноте не было видно выражение лица Аронова. Я жадно пыталась поймать перемены в его настроении, уловить, понял ли он отсылку к нормальной реальности. Но увы, было слишком темно.
— Ты теперь из этого дерьма, Огнева, не выпутаешься.
— Что-нибудь придумаю. Асперу нужны эмоции, причем очень сильные. Наверное, он сам не способен их испытывать, поэтому наблюдает за чужими. Ему нравится игра. Просто страдания ему не нужны, он кайфует от своей способности манипулировать людьми, разрушать их жизни. Если его этой радости лишить, то он переключится на что-то другое.
Я хотела сказать «кого-то», но смалодушничала и не смогла.
— Нет, — неожиданно спокойно произнес Аронов, — он не переключится на что-то другое. Он будет искать твои слабые места, и найдет. Их легко найти, Огнева. Они живут с тобой в съемной комнате в коммуналке на Петроградке. Что, скажешь, не так?
Я закусила губу, чувствуя, как отчаяние захлестывает с головой.
— И что мне делать?
— Победи.
Показалось, я ослышалась.
— Что?
— Победи.
— Но Кейт сказала, что если мы попробуем победить, нас просто уничтожат.
— Кейт боится. Аспер не станет убивать тех, кто его обыграл. Это слишком просто. Убить того, кто оказался умнее — не победа, а признак слабости. Никогда Дашков не позволит себе быть слабым. Обыграй его, это твой единственный шанс.
— А если не получится?
— А тебе есть что терять?
36
Сложный вопрос. В этом мире я могла пожертвовать всем… но лишь зная, что вернусь в привычный. Если же придется остаться, то терять было что. Дашков мог аннулировать наше соглашение — и ничего ему не было бы. Мог навредить моим родным. Мог… да мало ли, что придет в голову бездушному безумцу!
Аронов был единственным, кто не боялся Аспера. А еще, возможно, помнил что-то о мире без магии. И я почти решилась все ему рассказать. Набрала воздуха в грудь, но вздрогнула от пронзительного звона. Словно тысячи хрустальных колокольчиков зазвенели в унисон.
— Идем, они начинают. Усилитель с тобой?
— Да. А зачем…
— Пригодится. Пошла! — рыкнул Аронов.
Выходя в зал, я услышала его тихое:
— И за что мне это?
Кейт, судя по всему, уже рассказала о моем появлении всей команде. Аронов, Воронцов и Вишневский встретили меня настороженно. В костюмах парни смотрелись шикарно.
— Что будет дальше? — спросила я у Кейт.
— Ты что, ни разу не смотрела бал?
— Не смотрела. Я же говорила, что никогда не интересовалась играми.
— Выступит распорядитель, объявит игры открытыми. Представит капитанов, те в свою очередь представят команды. Потом будет время для газетчиков, они зададут вопросы, чтобы было что напечатать в утренней газете. Затем фуршет, танцы, секс в кустах — в общем, кто во что горазд. Ничего особенного, но…
Вишневская умолкла. Я проследила за ее взглядом и увидела, что к нам направляется сам Дашков-старший. При виде меня он на секунду прищурился, но тут же вновь напустил на себя скучающий вид.
— Команда огня, прошу за мной, — сказал он. — Время для открытия игр.
Чувствуя, как руки леденеют от волнения, я подхватила пышную юбку и первая, на правах капитана, направилась следом за князем. Краем глаза я пыталась найти в толпе Светлова, но ни его, ни Аспера нигде не было. Наверное, их уже увели, а мы, как самые слабые участники, были последними.
По роскошной лестнице мы поднялись на второй этаж, прошли через небольшой бело-золотой зал, в котором играла негромкая музыка и бродили между столами явно особые гости — обычных людей сюда не пускали два стража. На нас не обратили ни малейшего внимания, лишь несколько гостей скользнули равнодушными взглядами по моему платью.
По длинному золотому коридору мы переходили из комнаты в комнату. Малиновая столовая, зеленая столовая, портретный зал… я едва не отстала, застыв у огромного портрета красивого статного светловолосого мужчины.