— Как это вы так?
— Это Ярина, — ответила Кейт. — Она вытащила нас и открыла вашу дверь.
— Как первокурсница Школы Огня смогла сжечь толстенную деревянную дверь? Даже старшие курсы на это не способны…
— Просто вспомнила, чему нас учил Аронов, — ответила я.
Но это была ложь.
«В выдуманном мире магия может работать как угодно» — вот что подумала я перед тем, как дверь превратилась в угли.
Зал, в который попали Александр с Сергеем, был кабинетом. Или чем-то, напоминающим кабинет. Посередине стоял большой письменный стол, вокруг были разбросаны письма, перья и другие принадлежности. А стены практически полностью состояли из имитации окон — сквозь стекло ничего не было видно.
— Мы ничего не трогали, — сказал Сергей. — Этот бардак здесь был.
На этот раз пергамент не дал нам подсказки. Но на столе Кейт нашла три пустых ниши.
— Мысль, земля, песня, — прочитала Кейт надписи под нишами. — Полагаю, в этом бардаке надо будет найти нужные предметы и положить сюда. Мысль. Земля. Песня. Идеи?
— Идей нет, есть вопрос, — начал Сергей, но Вишневский его перебил.
— Мыслью может быть что-то на этих листах. Песня… не знаю. А земля — это чернила в чернильнице. Их раньше делали из сажи, она похожа на землю.
— Тогда песня — это перо! — догадалась Кейт. — Птицы поют.
Перо и чернильницу мы нашли довольно быстро. А вот с мыслью пришлось попотеть: все пергаменты оказались пустыми. Мы искали и искали, но меня снова посетило то же ощущение, что и при виде двери с замками и бесконечных рядов книг — перебор не подойдет.
— Может, мысль надо написать самим? — предложила я. — Ведь написанное кем-то — это не мысль, а просто надпись.
— Давай. — Кейт протянула мне перо.
— Я?
— Ты же капитан. И идея твоя.
— А что писать?
Я положила в нишу «земля» чернильницу, обмакнула в нее перо и задумалась. Мысль?
Ту, что пришла мне в комнате-библиотеке, писать явно не стоило. Других мыслей, как назло, не было. Как всегда, когда надо было срочно выдать что-то умное, в голове заяц бил в тарелки. Медленно я окунула перо в чернила и неуклюже вывела на шероховатом пергаменте.
«Из маленькой искры рождается пламя» — написала я.
Перо опустила в нишу «песня», а пергамент — в «мысль».
Мы дружно затаили дыхание в ожидании… чего? Двери? Потайного хода? Торжественной музыки?
Но ничего не произошло. В комнате ничего не изменилось, а единственным звуком так и остались наши дыхания.
— И что дальше? — первой нарушила молчание Кейт. — Мы где-то ошиблись. Есть у кого идеи, где?
— Есть, — сказал Сергей, — может, выпустим Воронцова?
Я ахнула и рванула обратно в звездный зал. Мы совсем забыли про Владимира! Он ушел в третью комнату один, и во всеобщей панике мы о нем даже не подумали. Бедняга просидел под замком все время, что мы перебирали пергаменты.
— А может, там его и оставим? — с надеждой спросил Александр. — Я скучать не буду.
— А мы без него выберемся? — с сомнением спросила Кейт. — Разве нам не нужно разгадать загадки в третьем зале?
— Нужно, — вздохнула я. — Но вряд ли у меня хватит сил чтобы открыть еще одну комнату.
С третьим замком справилась грубая мужская сила. Сергей и окончательно восстановившийся Александр не без труда, но все же сбили лед с замочной скважины. Кейт оставалось лишь задействовать капельку магии огня, благо она использовала ее более осмысленно чем я, чтобы ключ смог войти в замок. Дверь открылась. Открывшиеся картина была поистине удивительной.
Воронцов сидел за столом. Точно таким же, какой был в прошлом зале. Только вокруг не было листов пергамента и других беспорядочно валявшихся вещей. Зал был практически пуст. Лишь на столе перед Владимиром стояли небольшие ювелирные старомодные весы. Две крошечные золотистые чаши были пусты, но я заметила рядом с весами несколько небольших гирек.
— О, а я думал, вас там волки съели, — хмыкнул Воронцов, окинув нас мрачным взглядом.
Потом подумал и добавил:
— Точнее надеялся.
— Я же говорил, — сказал Александр. — Видите? Он тоже не скучал.
— Почему вы такие грязные?
Этот вопрос мы проигнорировали. Надо было решить третью загадку, и я подошла к столу, чтобы поближе на нее взглянуть.
Никаких надписей с пояснениями не было. Только на гирях я различила едва заметные выгравированные слова «прошлое», «настоящее» и «будущее».
— У меня так и не получилось сделать так, чтобы чаши пришли в равновесие, — сказал Воронцов. — Хотя я не то чтобы старался. Просто было скучно.