Но когда мы направились в сторону вокзала, то поняли, что Аспер остался на месте. Он, засунув руки в карманы, смотрел на темную воду.
— Эй, — позвала я, — ты идешь?
Аспер ничего не ответил, но дернул плечами, давая понять, чтобы я отстала. И я решила отстать. В конце концов, он сделал мне столько гадостей, что насильно спасать его шкуру от ночевки на улице я не жаждала.
Я старательно глушила в себе жалость, но не могла не думать о том, каково это: узнать, что в настоящем мире ты мертв, и твоя жизнь лишь иллюзия, которую поддерживает брат, не способный тебя отпустить.
На вокзале была целая куча народу, и на нас никто не обратил внимания. Выбрав укромные места в зале ожидания, скрытые за эскалатором, мы со Светловым принялись просто ждать. Ожидание тянулось мучительно медленно, я то и дело смотрела на часы в нетерпении. Когда уже стукнут заветные дата и время?
— Я как будто смотрю хорошо знакомый фильм, — сказала я.
— Что такое фильм? — спросил Светлов.
— Ну, что-то типа вашего иллюзиона, когда на экране показывается какая-то история. И вот я знаю, что будет в этой истории, что сделает героиня и когда, но все равно смотрю. Как будто бы мне есть дело до концовки. Только мне действительно есть дело до концовки. Вот сейчас я приехала в аэропорт. Еще три часа ожидания, посадки и знакомства с Дмитрием, а потом долгие часы полета. И ведь я даже не знаю, в какой именно момент наша реальность изменилась.
Сказав это, я вспомнила, что во время полета нас сильно тряхануло, и сердце ушло в пятки на какое-то мгновение. Может быть, это была не турбулентность, может быть, это был ветер перемен?
— Знаешь, я все больше склоняюсь к тому, что Дмитрий не обладает какой-то огромной силой, он скорее подчинил себе магию, которая уже существовала в нашем мире, — сказала я.
Светлов пожал плечами.
— Возможно. Сложно сказать, магия — штука неизученная, даже Императорскому дому не подвластны все ее секреты.
Он немного помолчал, а потом слегка неуверенно признался:
— Знаешь, с того момента, как ты рассказала мне историю, я все думаю: почему в этой реальности меня рядом с тобой не было?
— Кто знает. Может быть, и был, просто мы были не знакомы. Или не обращали друг на друга внимания. Если вдуматься — это безумный мир. В нем есть интернет, мы общаемся с тысячами, десятками тысяч людей за всю нашу жизнь. Может быть, мы общались в сети. Может быть, сто раз проходили друг мимо друга в школе и просто не могли заговорить.
— Но ты меня не помнишь, — сказал Светлов.
На этой я не нашлась, что ответить.
Вскоре я задремала, уронив голову ему на плечо. И вновь оказалась в знакомом саду.
«Папа!» — кричу я, и вместе со мной то же самое повторяет еще один голос. Я оборачиваюсь. В сад влетает настоящий вихрь. Эта девочка, она чуть старше меня, одета в красивое ярко-красное платье с идеально отглаженным белым кружевным воротничком. Ее волосы заплетены в причудливую прическу, а на губах сияет счастливая улыбка. Она проносится мимо нас с Аспером и бросается на шею человеку, вошедшему в сад. Он кружит ее, обнимает и по-отечески целует в макушку, затем поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.
— Ну, как поиграли, Ярина? Старшая сестра тебя не обижала? — спрашивает Алексей Аронов.
45
Я очнулась, хватая ртом воздух. Запястье, на котором еще несколько часов назад были часы, обожгло. Остался красный след, но часы исчезли. И перед глазами вновь появился зал дома «Зингер». Я снова увидела стол и сидящих за ним участников Игр Стихий. Экскурсия в привычную реальность закончилась. Но была ли она реальной только для меня, или Михаил и Аспер тоже все помнят? По Асперу, как всегда, нельзя было ничего понять, ему можно было даже не надевать маску во время игры, все его лицо представляло собой застывшую ледяную маску. А вот в глазах Светлова я прочла то, что хотела — он помнил.
— Участники… — Дмитрий Дашков обвел нас взглядом. — Поздравляю команду огня под руководством капитана Ярины Огневой с победой на втором этапе Игр Стихий.
Раздались не очень бурные аплодисменты. Не хлопали только трое: я, Светлов и Аспер.
Затем вынесли шампанское, закуски, и предполагалось, что после игры мы пообщаемся между собой, обсудим прошедшие испытания и повеселим зрителей каким-нибудь лайфстайл-контентом, как бы сказали на Земле двадцать первого века.