— Ты еще никого не теряла, — медленно отозвался Дашков. — Когда-нибудь ты, Ярина, узнаешь, что да. Даже такая жизнь… лучше смерти.
— Верните все назад, — потребовала я. — Верните все назад, как было. Иначе я всем расскажу, что вы сделали.
— Это невозможно.
— Но я была там. Эта реальность еще существует.
— Это был всего лишь сон. Тебе очень хотелось туда вернуться, и ты на миг там оказалась. Но реальность давно переписана. Тебе придется учиться жить в этом мире, нравится это тебе или нет. Возможность для того, чтобы тебе жилось хорошо, я дал. Остальное — не в моей власти.
— Это был не сон. Я была там не одна.
— И есть кто-то, кто может подтвердить твои слова?
— Есть! — раздалось от двери. — Я могу подтвердить.
В кабинет вошел Аспер.
Он стоял на пороге, его лицо было бледным, а глаза горели холодным, гневом. Он слышал все.
— Значит, это правда, — его голос прозвучал тихо, но каждый слог отдавался металлом. — Я не схожу с ума. Ты просто взял и стер целый мир. Переписал его. Переписал мою память…
Дмитрий Дашков медленно повернулся к нему, и в его взгляде не было ни тени раскаяния, только усталое раздражение.
— Аспер. Ты не должен был этого слышать. Ты — часть новой реальности. Ты жив. Не вмешивайся не в свое дело.
— Не в свое дело? — Аспер сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила, почувствовав, как воздух в кабинете стал густым и колким. — Я был мертв! Я видел собственное тело! Ты вообще собирался мне рассказать?
— Тебе незачем было об этом знать! Это мое и только мое дело. Я спасал брата.
— И я, значит, должен быть тебе благодарен?
— Предпочитаешь лежать в могиле?
— Предпочитаю знать правду, а не быть твоей марионеткой!
Я вдруг почувствовала, как знакомая дрожь прошла по телу. Она всегда предшествовала всплеску магии. Паника, отчаяние, злость — мои собственные чувства сплелись с эмоциями Аспера и готовы были вот-вот вырваться на свободу.
— Прекратите! — воскликнула я. — Прекратите, пожалуйста!
Перед глазами замелькали ослепительные вспышки. Магия вырвалась наружу.
Сначала задымился угол стопки листов на столе Дашкова. Затем тонкий язычок пламени лизнул папку с гербовой печатью. И через мгновение весь стол был охвачен огнем, словно его облили горючим.
Братья резко замолчали.
Аспер отпрянул, словно его ударили. С его лица сошли все краски, зрачки расширились в немом животном ужасе. Кабинет, брат, я — все вокруг перестало существовать, осталось только пламя.
Но не то пламя, что неумолимо пожирало бумаги на столе Дмитрия, нет.
Он видел другое пламя. Пожирающее плоть. Чувствовал вонь гари, слышал треск балок над головой. Легкие горели от дыма. А кожа вспоминала невыносимую боль. Его дыхание превратилось в короткие хриплые всхлипы. Аспер сжал голову руками, отступая к стене.
Мне вдруг подумалось, что тот пожар и впрямь выжег его душу. Оставил только оболочку.
— Нет… нет, только не огонь… — его шепот был поломанным, почти детским. — Я горел… я помню, как горел…
Дмитрий на секунду замер, не сводя взгляда с пылающего стола, он словно не мог поверить в то, что магия, которую он не наделил никакой значимой силой, вдруг нарушила все установленные правила.
Затем он резко посмотрел на меня.
— Ты… — Его голос был низким, звенящим от ненависти. — Вон! Сию же секунду, убирайся из моего дома, пока я не стер тебя так же, как стер твой старый мир!
46
Я вылетела из Зимнего дворца под удивленные взгляды прислуги. И остановилась только, когда Эрмитаж пропал из виду. Я жадно хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя, но голова гудела, и боль пульсировала в висках.
Наверное, в этот момент ко мне окончательно пришло осознание: в проклятом мире Дашкова придется учиться жить. И мой привычный мир больше не вернется.
Еще несколько часов назад я вгрызлась бы в возможность вернуть привычный мир всеми зубами, но сейчас… Справедливо ли было бы вернуть все на место, зная, что Светлов просто перестанет существовать?
До этого момента я боролась за свою привычную жизнь. А теперь была вынуждена решить: достоин ли существовать Михаил? Не безумец Аспер, а Михаил!
Я сама не заметила, как снова оказалась у дома «Зингер». Посмотрела на его темные окна, и перед глазами, как наяву, вновь встала сцена, как из дверей выносят тело Аспера.
Ненавидела ли я Дмитрия за то, что он вот так взмахом руки распорядился жизнями целого мира? О да, безусловно. Эта ненависть сжигала меня изнутри. Понимала ли я, как больно потерять близкого человека, как больно осознавать, что у тебя никого не осталось, а единственный, кого ты любил, умер в страшных мучениях? К счастью, такого опыта испытать мне не довелось.