Судя по всему, этот вопрос Каренину удивил. Она растеряла весь свой напускной оптимизм и посмотрела на меня как-то совсем не свойственно ей — серьезно и с каким-то подозрением.
— А зачем тебе нужна аудиенция с императором? Если тебя что-то не устраивает, ты можешь сказать мне, я донесу твою жалобу до распорядителя.
Я закатила глаза. Как и в любом учебном заведении, Каренина подумала, что я хочу нажаловаться «властям» на что-то, что меня не устраивает. И, естественно, испугалась нагоняя.
— Просто интересно, полагается ли победителям какой-то бонус, — я пожала плечами.
Вряд ли это объяснение ее удовлетворило, но, к счастью, прозвенел звонок, а нас ждал на паре Аронов. Его пары пропускать было чревато, поэтому мы были отпущены на волю.
Сегодня на практике мы должны были учиться простейшей вещи — зажигать свечи. Выстроившись перед рядом восковых свечей, мы достали усилители и начали бездумно махать палочками в надежде, что фитиль хотя бы начнет тлеть. У меня же все усилия были направлены на то, чтобы не взорвать несчастную свечку, как чашку с кофе.
Но, как назло, в голову лезли непрошеные мысли. Сначала о Светлове, а затем — и те самые, что помогли мне справиться с дверью на первом этапе. Аронов с его идеей заставить императора повлиять на Дашкова сослужил мне плохую службу. Я как будто перестала жить в постоянном ожидании того, что все скоро изменится. Зачем изучать магию, если в скором времени придется идти в обычный политех? Зачем пытаться обуздать силу, которую я в себе открыла, если в скором времени ее не станет? Зачем налаживать связи, дружить с Эленой? Если даже неизвестно, будем ли мы знакомы на Земле двадцать первого века.
Поэтому на свечку я смотрела с завидной долей равнодушия, и, естественно, никакого впечатления на нее это не производило.
— Огнева, вы вообще собираетесь выполнять задание? — подошел Аронов.
— Нет, — честно призналась я.
— И позвольте узнать, почему?
— А какой в этом смысл, если мы все равно вернем все как было? — тихо ответила я.
Передразнивая меня, Аронов наклонился и точно так же тихо ответил:
— А если на это потребуются годы? Если вам не удастся убедить императора после третьего этапа и придется ждать, когда подвернется новый случай, вы собираетесь прожить неучем это время? Прозябать в холодной темной коммуналке?
— А что, мне кто-то даст хорошую работу? Вы тут все наперебой кричите, что магия огня может заработать разве что на корку черствого хлеба.
— Как хорошо, что на самом деле я не твой отец, — тихо пробормотал профессор. — Огнева, ты же уже поняла, как работает магия в этом мире. Так почему ты не используешь это понимание для того, чтобы облегчить себе жизнь? Зажги немедленно свечку.
«В выдуманном мире магия может работать как угодно», — произнесла я про себя. Направила усилитель на свечку и почувствовала, как янтарь в руке нагревается. Сначала фитиль задымился, потом вспыхнул.
— Вот молодец, — похвалил Аронов.
На меня вдруг накатило острое желание похулиганить. Дождавшись, когда Аронов отвернется, я украдкой навела палочку на свечи соседей и заставила их вспыхнуть. Ну и, естественно, перестаралась. И свечи вспыхнули вообще все.
Раздался дружный восхищенный вздох. Аронов резко повернулся, скептически посмотрел на ряды мерцающих свечей и покачал головой.
— Иногда, впрочем, применять полученные знания не стоит.
День третьего этапа Игр Стихий выдался непривычно солнечный. И это меня сразу насторожило. Осенью, в Питере, солнце? Да где это такое видано — без колдовства точно не обошлось. Я улыбнулась собственным мыслям, собираясь на испытание.
Светлов так и не появился, и это единственное, что омрачало мое настроение. Но я пообещала себе, что в реальном мире разыщу его, и, может быть, мы сможем наладить отношения, в которых никого к ним не принуждают при помощи всяких магических сил.
Вокруг арены перекрыли движение на несколько кварталов. Ни один дракон, ни один кэб не мог проникнуть за кордоны стражи. У меня проверили все возможные документы, справки из школы и, убедившись, что я действительно участник игр, пропустили внутрь.
Трибуны ломились от зрителей, и мне казалось, что предыдущие два испытания такого ажиотажа не вызывали. Конечно, Игры Стихий были значимым событием для Петербурга, но чтобы настолько… Скорее всего, все зрители пришли поглазеть на императорскую семью. Ходили слухи, что император приедет не один, а со старшим сыном, цесаревичем Алексеем. Поэтому дресс код на трибунах был «надень все лучшее сразу». Каждая из зрительниц мечтала, что именно ее взглядом в толпе найдет цесаревич и случится та самая сказка.