Напоминание о слабости, о прошедшем кошмаре, стало для Аспера красной тряпкой. Вокруг меня прямо из воздуха появилось кольцо воды и начало неумолимо сжиматься.
Но пламя, льющееся из раскалившегося докрасна янтаря, не давало кольцу сомкнуться.
В какой-то момент наши взгляды встретились. В глазах Аспера уже не было насмешки. Только удивление и… страх. Тщательно скрываемый, уже обузданный — но все же страх.
И не только перед огнем. Почему-то казалось, и то, что мышка вдруг решила дать отпор, напугало Аспера не меньше.
И даже шум трибун утих.
Вот это настоящая магическая дуэль!
— Довольно игр! — прошипел Аспер так, что услышала только я.
Он больше не пытался играть или загонять меня в угол, он стремился причинить как можно больше боли.
Тончайшая, почти невидимая струйка ледяной воды вонзилась мне в плечо. От холода мышцы свело судорогой. Я вскрикнула и едва устояла.
Новый удар пришелся по ногам. Их сковал лед, и я застонала от адской боли. Не спасли даже утепленные ботинки.
Это было наказание. Издевательство. Аспер методично, с холодной жестокостью, демонстрировал свое превосходство, заставляя меня корчиться от пронизывающей леденящей боли.
Каждый мой стон вызывал у него лишь злое удовлетворение. Наверное, Аспер готов был меня убить. А может, и собирался. Это осознание вдруг вывело меня из оцепенения и заставило подняться.
«Соберись, Ярина! Он убьет тебя на глазах у всего Петербурга, а потом отправится праздновать победу!».
Внутри поднялось что-то жуткое. Не страх, не отчаяние. Чистая, нерафинированная ненависть. К Асперу, безумцу без души, получающему удовольствие от чужой боли. К его брату, настолько слабому, что вынужденному бежать от реальности в другой мир. К себе, за то, что ввязалась в эту историю и заговорила с незнакомцем в самолете.
Она заполнила все. Вены, желудок, горло. Покалывала кончики пальцев, готовая вот-вот с них сорваться. Ненависть сожгла и страх, и сомнения и… человечность?
Моя рука с усилителем поднялась сама собой, повинуясь не разуму, а этому всепоглощающему чувству. Я даже не целилась.
Я просто выплеснула огонь наружу.
Это был взрыв. Ослепительная, ревущая волна пламени сорвалась с кончика палочки и устремилась вперед с такой силой, что отбросила меня назад. Она ударила в Аспера, лишь чудом успевшего выставить ледяной щит. И, если бы он этого не сделал, наверное, убила бы.
Огненный шар, раскаленный добела, прочертил в воздухе дугу и со свистом понесся прямо туда, где я раньше тщетно пыталась разглядеть почетного гостя.
В возвышающуюся над ареной императорскую ложу.
— НЕТ! — услышала я до боли знакомый голос.
Где-то сбоку мелькнула фигура Светлова.
В этот же миг защитное поле, ограждающее зрителей от случайных выбросов магии, вдруг сверкнуло и почему-то погасло.
Светлов кинулся наперерез огненному шару, и дальнейшее я видела словно в замедленной съемке. Вот на лице императора появляется удивление, вот его собой закрывает Михаил, и огненный шар врезается в него, заставляя осесть на землю.
— Нет, — прошептала я. — Нет!
Бросилась к нему, перемахнула через ограждение, и ни один стражник не решился меня остановить.
— Откуда ты здесь взялся⁈ Ты же должен быть с командой под трибуной! — прокричала я, опускаясь на колени рядом с Михаилом. На его груди зияла страшная обожженная рана. — Что ты здесь делал⁈
Михаил открыл глаза и с трудом сфокусировал на мне взгляд. В уголке его губ появилась капля крови.
— Искорка, — он слабо улыбнулся, — знаешь… Я был не прав. Жить ради тебя было приятно. А умереть ради императора… честь.
— Не говори глупостей, — чувствуя, как подкатывают слезы, произнесла я. — Ты не умрешь. Сейчас приедут врачи, или кто здесь людей лечит… и тебе помогут, спасут!
Я попыталась зажать рану, но как можно было зажать ожог, прошедший через внутренности? У меня из груди вырвались рыдания, и Светлов, вложив последние силы в этот жест, взял меня за руку.
— Искорка, — его голос становился все тише. — Мне очень больно. Прости… но тебе лучше не смотреть на то, что я сейчас сделаю.
— Держись, слышишь? Не смей сдаваться! Ты не можешь умереть, ты не можешь оставить меня одну в этом проклятом мире!
Я чувствовала, будто говорю какими-то фразами из дурацких фильмов. Светлов из последних сил сжал мою руку.
А потом… потом я увидела, как его кожа покрывается инеем. И до самой последней секунды, пока не застыл его взгляд, я чувствовала, как холод, который охватывал его тело, пробирает изнутри и меня.