— Да мы для друзей таких делов наворотим, что весь Интерпол подаст в отставку! — Никандр засмеялся, показав заполненное слюной пространство между нижними зубами и крупной, несколько вывороченной губой. — Есть проблемы?
Игорь для приличия улыбался и изучал свой стул. Оказалось, что подлокотники оснащены специальными креплениями и ремнями для рук.
— Нет, пока все у нас нормалец! Да ты продолжай, брат! — Самонравов провел рукой над незамысловатой трапезой наемника, состоящей из раков и датского пива. — А на нас особо не отвлекайся. Давай-ка мы тут себе чего-нибудь закажем. Ты, Никандрушка, какие напитки уважаешь?
— Меня ихний коктейль «Кровь Чикатило» круто забирает. — Никандр с застенчивым озорством взглянул на Мстислава. — Возьми, если не жалко. Я потом, сам знаешь, все для тебя сторицей отработаю!
Кумиров почувствовал, как его затылок что-то беспокоит. Он обернулся и увидел, что это кожаный ремешок с таким же креплением, как и на поручне. Игорь задрал голову и различил не совсем понятный предмет, по форме напоминающий шлем. «Что это, фен?» — подумал бизнесмен и вернул свой взгляд к сидящим.
— Да о чем ты, брат! — Самонравов осторожно хлопнул убийцу по округлому плечу. — А ты, Лось, чем побалуешься? На-ка, глянь, какое у них смешное меню!
Самонравов протянул другу проволочный круг, по которому перемещались пластмассовые бирки, на которых был расписан ассортимент еды и питья. Если клиент что-то выбирал, то оставлял на соответствующей бирке отпечаток своего пальца, согласно которому официант заказывал именно это наименование.
— А я, пожалуй, отведаю «Слезы Дракулы», — оставил свой отпечаток Кумиров. — А ты, Славка, что выбрал?
— Всего лишь «Сердце кумира», дорогуша! — Самонравов самодовольно откинулся на электрическом стуле. — Эх, разгуляево! Как будто мы с вами и впрямь бессмертные!
Когда утром они вышли из заведения и прогуливались по кладбищу, Мстислав обратил внимание на эпитафию на полуразрушенном надгробии. Он даже прочел ее с выражением вслух:
Глава 10. Меценат детства
— Здравствуй, Паша! — играя своим командным голосом, на пороге палаты, как всегда энергично, возник Федор Данилович. — Ну как ты здесь? Не скучаешь?
— Здравствуйте, дядя Федя. Спасибо, что пришли. — Морошкин встал с кровати, протянул Бороне руку и доверчиво согласился на его крепкое и короткое объятие. — Да нет, скучать не приходится. Вот готовлюсь к сессии. А то, знаете, совсем забросил, а без высшего образования теперь перспектив не случается.
— Молодец, сынок, что понимаешь и придерживаешься. — Борона внимательно осмотрел Павла. — Как ты себя чувствуешь? Домой еще не собираешься?
Да я бы хоть сейчас выписался; врачи говорят — надо подождать: вдруг там что-нибудь нагноится или еще что-то произойдет. — Юноша стал собирать свои учебники и тетради, разложенные на кровати. — Сейчас я все приберу, садитесь!
— Да ты не суетись! — Борона придвинул табуретку и присел рядом с Морошкиным. — Не думаю, малыш, чтобы у тебя могли быть неприятности, но подстраховаться надо. Давай-ка, дружок, подыми пижаму и приляг, а я гляну на твой животик.
Морошкин исполнил просьбу врача, освободил от одежды свой живот, изуродованный посередине от солнечного сплетения и почти до пупка глубоким швом и весь измазанный йодом, и послушно вытянулся на кушетке.
— Ну, животик — это громко сказано! Ты случайно не через день питаешься? — Борона взял юношу за запястье, сжал, прослушивая пульс, заглянул в глаза. — На мой непросвещенный взгляд, сердце пока на месте и даже иногда постукивает.
— Да нет, дядя Федя, я и завтракаю хорошо, и обедаю, да и вечером, когда возвращаюсь, ем нормально, а на работу мне мама еду с собой дает. — Павел осторожно сел. — Нет, я на аппетит не жалуюсь.
— Что же, бывает и такое. У тебя столь мощный шов, будто тебе по крайней мере гнойный аппендицит оперировали, к тому же где-то в начале семидесятых. Сейчас наши эскулапы, если пожелают, могут фасон и поизящней сделать. Такая бесцеремонность характерна для патологоанатомов, но им обычно никто претензий не выставляет. Ладно, что делать, ближе к осени обратимся к косметологам. — Борона встал, вскинул вверх свою левую руку и взглянул на часы. — Ладно, одевайся. Никакого криминала нет. Задеты только верхние ткани. Думаю, денька через два тебя отпустят. Да, вот тут тебе витамины: сок и цитрусы, — тебе это можно и нужно.