— Вот и ты меня не слушаешь, а еще брат, — улыбнулся Следов. — Да ладно, я шучу. Я знаю, что ты очень устал и очень много пережил. Спи, брат, а я пойду, хоть собак по очереди выведу, а то они тут в четырех стенах совсем взбесятся и нас всех съедят! Отца жалко. Даже не увидел его, пока он жив был. Но зато хоть брата нашел, и он с нами будет. Вот здорово!
Глава 16. Опрос общественного мнения
— Сегодня мы пришли сюда, на Малую Конюшенную улицу, для того, чтобы задать нашему обществу один, но очень важный для нас вопрос: как мы относимся к тому, что среди нас живет людоед, который, словно тигр, обитающий вблизи какого-нибудь индусского селения, время от времени выбирает себе жертву? — Оживленные лица горожан, заинтригованные видом видеокамеры, плыли по экрану, сопровождаемые озорным голосом Лолиты Руссо. — Мы не случайно начинаем наш разговор здесь, около статуи Городового, символизирующей порядок и законность.
Журналистка по-хозяйски осмотрелась и протянула микрофон в сторону пожилой женщины, определенно выражавшей готовность сообщить что-то действительно важное.
— Скажите, как вы относитесь к тому, что рядом с вами — простите, не дай, конечно, бог, — среди ваших друзей или даже родных живет людоед? — Лолита радушно предоставила женщине объемный микрофон.
— Как отношусь? — пенсионерка повторила заданный ей вопрос, как делает большинство застигнутых врасплох или шокированных людей. — Я вот, старуха, свое, мне Богом отпущенное, можно считать, прожила, отмаялась, но мне бы очень не хотелось, чтобы на меня где-нибудь напал этот выродок! Да это и не человек вовсе! В фашистскую блокаду, дело прошлое, такие ужасы, говорят, случались. Кто-то не выдерживал, ну и… — Женщина скорбно склонила голову.
— Пожалуйста, представьтесь нашим зрителям. — Лолита с ласковым выжиданием соизмеряла ветеранку.
Свальная Евфросинья Виленовна, да просто баба Фрося. — Пенсионерка попыталась завладеть микрофоном, но ведущая мягко отстранила ее распухшие руки. — Человек я простой, без затей, всю блокаду в городе прожила, как уцелела, только Господь Бог знает. А про блокадных людоедов что я могу сказать? До многих из них, я думаю, никто и не докопался, как они до такого греха докатились. Так что если кто из этих людей дожил, то и сейчас, наверное, телевизор смотрит. Но то ж, доченька, война! Одно слово — блокада! Сейчас вспомнить, что мы тогда ели, так молодежь нам и не поверит! Нынче-то, вон, через каждый метр ларек продуктовый воздвигли! Так вот, для нашего мирного времени это — форменное безобразие! Ну ладно, я, пожалуй, свой век подытожила, но у меня двое внуков растут: парню шестнадцать и девочке скоро десять, — ну как же я могу без нервов к такой угрозе относиться?! — Лицо Евфросиньи задрожало, казалось, она готова заплакать. Но женщина вдруг обрела суровый вид и закричала: — А вот такие люди, как мой зять, Корней Ремнев, бывший зять, — уголовник он, мошенник, — утром смотрю: он к овощебазе на иномарке подъезжает. Откуда такая машина? Откуда такие доходы? Чем налоговая инспекция занимается? Да этот нехристь на все способен, он и дочери моей всю жизнь испоганил, и сейчас никому покоя не дает…
— Спасибо вам большое, Евфросинья Виленовна, за мнение и интересное выступление! Извините, у нас еще очень много желающих высказаться. — Лолита мягко отвернулась от распалившейся пенсионерки и нацелилась на пожилого мужчину с остроугольной седой бородкой. — Простите, к вам удобно обратиться?
— Конечно. — Пенсионер слегка поклонился, выражая готовность к общению. — Чем могу быть полезен?
— Спасибо. Только для начала позвольте вас еще раз представить нашим зрителям, которым, конечно, вы уже хорошо знакомы. — Журналистка повернула микрофон в сторону мужчины, сама же она пользовалась радиомикрофоном, деликатно закрепленным на лацкане ее кожаной куртки.
— Князь Волосов, Эвальд Янович, ветеран блокады и войны. Снайпер, имею шесть штыковых атак, награды. — Князь с достоинством посмотрел в камеру. — Этот человек — а это, конечно, всего лишь человек, а не какое-то сверхъестественное создание, изделие изобретателей или даже пришелец, каковым нам его пытаются представить, — это человек, которого необходимо как можно скорее уничтожить, потому что он уже никогда не остановится в своих злодеяниях. Я на войне видел много зверств со стороны наших врагов, и это бы не прекратилось, фашисты бы никогда не остановились, если бы мы их не победили. Я хочу сказать, что этого людоеда, или, может быть, целую шайку маньяков, которые орудуют в нашем городе, — их надо было уничтожить за одно самое первое преступление, а они их совершили за это время мы и сами не знаем сколько!