Анатолий Петрович достал из кармана сигареты, покрутил пачку в руках и с сожалением спрятал обратно.
– Жена просит, чтобы бросил эту гадость, – пояснил он и продолжил: – А как мы её вычислим? Да и вообще, это задача полиции. Там участковые есть. Ночуют же где-то эти террористы… Значит, у них есть регистрация. Пэпээсники на улицах должны всех подозрительных проверять… А у нас что? У нас людей не хватает даже хорошие отчёты сделать.
Дмитрий очень удивился словам начальника. Тот никогда не позволял себе высказываться так откровенно.
– Я к чему это всё… – Анатолий Петрович сделал небольшую паузу. – Чтобы там наверху не считали, что мы здесь ничего не делаем, ты свои материалы по этому парню, которого сегодня вызывал, следователю передай. А он уже в суд. Пусть возбуждают. А то начальство нам всем головы поснимает за бездействие.
– Мы же этим делом человеку можем всю жизнь испортить, – возразил Дмитрий. – А если у судьи тоже план, то там ему и реальный срок могут организовать.
– Могут, – согласился начальник. – Ничего страшного. В СССР слово лишнее сказать боялись.
– Только это не помогло: развалился Советский Союз. Не сберегли вы свою страну, – удивляясь своей смелости, заметил Дима.
– Поэтому и развалился, потому что некоторым пустозвонам болтать разрешили. А людям голову, ой, как легко заморочить, – не замечая упреков подчиненного, с досадой произнёс Анатолий Петрович.
– Но сейчас другое время. У нас даже в правительстве и в Думе выражаются откровеннее, чем этот парень!
– Ну ты же не маленький – хрен с редькой не путай, – оборвал его начальник. – Ты меня внимательно послушай, пригодится, – Анатолий Петрович стряхнул с коленки своих идеально отутюженных брюк что-то невидимое. – Что такое «наше правительство»? Это лишь говорящие куклы от разных промышленно-финансовых групп. А для тех самое важное – доходы между собой распределить. Это с виду всё чинно и важно. На самом деле – драка за каждую копейку. Все же считают, что именно они имеют больше прав на российские ресурсы. А во все времена самым эффективным средством увеличить свою долю при дележе государственного пирога были перевороты и революции. И чтобы их осуществить, нужны люмпены и неудачники – на них воздействовать проще. Поэтому кроме чиновников в правительстве, все, кто поумнее, содержат целый штат проституток-журналистов. От дорогих, которые на центральном телевидении, до дешёвок из социальных сетей. Вот, Дима, мы и вернулись к твоему парню. Где гарантия, что он тоже не купленный? Поверь мне, от точного слова, сказанного в нужный момент, вреда гораздо больше, чем от бородатых террористов. А чаще всего и у тех и у других одна цель. Только разные подходы. Вот такие правила игры.
– Паршивые правила, – раздражённо выпалил Дима.
– Ну, не мы их устанавливаем. Ты же не приходишь на каток, где в хоккей играют, и не говоришь, чтобы все сняли коньки, потому что ты на коньках как корова. Не нравятся правила – иди на пустырь и играй сам с собой, или записывайся в болельщики.
Анатолий Петрович опять достал сигареты, но на этот раз закурил.
– Ты понимаешь, к чему я? – спросил он, с наслаждением затянувшись. – К тому, что наверху есть очень важные и очень заинтересованные люди, которые могут и открытый террор организовать, а могут и массовые беспорядки спровоцировать с помощью блогеров и журналистов. А для большинства наших добропорядочных граждан все эти очередные революции под предлогом борьбы за свободу и демократию – прямая дорога к разорению и нищете. Поэтому мы и работаем.
Он сделал несколько быстрых затяжек, будто боялся, что кто-то увидит, как он курит и бросил сигарету в урну.
– Мы, Дима, как военные хирурги. Ни времени, ни возможности церемониться у нас нет. Приходится резать по живому. Мы жизни миллионов людей охраняем. Нет у нас других методов. Их вообще не существует. С безопасностью страны, как с красивой девушкой: если ты ей внимание не уделяешь, то ей уделяет внимание кто-то другой. Только девушку можно поменять, а Родину не поменяешь.
Он помолчал, а потом неожиданно спросил:
– Слышал, у тебя жена вчера в аварию попала?
– Да. Но сама не пострадала, – ответил Дима. – Пьяная была.
– Не к рукам баба – так хуже рваного лаптя, – сочувственно произнёс Анатолий Петрович. – Проще выбросить. Мне с первой женой тоже не повезло. Вроде и не гуляла, и дом всегда убран, а такая с ней тоска: выть хотелось… Может, лучше бы гуляла. У тебя вроде как раз всё наоборот… Есть женщины, которым всегда кажется, что в чужих руках член толще, – рассмеялся начальник.