Глава 1
– Не думал, что дома в России буду чувствовать себя так свободно. В Германии я всегда был в каком-то напряжении. Будто кому-то что-то должен…
Алексей, обычно стеснительный и замкнутый, всегда неуютно чувствовал себя среди людей. Но сейчас, в жаркий солнечный июньский день, он шёл по набережной рядом с Настей и с нескрываемым интересом оценивал изменения, произошедшие в городе за те два года, что он прожил заграницей.
– Ну, не знаю насчет свободы. Сомневаюсь, – рассмеялась девушка. – Ты же теперь здесь как турист, а туристы всё видят по-другому. Но то, что практичные европейцы тебя не изменили и ты остался таким же романтиком, это очень хорошо.
Алексей вернулся неожиданно, никого не предупредив. Приехал именно тогда, когда Настя окончательно заблудилась в собственных мечтах, планах и комплексах. Два года назад, после происшествия, которое чуть не стоило им жизни, она сама отправила его подальше от дома, пообещав переехать к нему сразу же, как только он устроится. Алексей осел в Германии. Нашёл работу. Снял маленькую уютную квартиру в пригороде Дрездена.
Несколько раз она летала к нему. Они много ездили по Европе, много гуляли, много спорили. Алексей рассказывал о преимуществах местной жизни. Но каждый раз Настя возвращалась домой. Потом начался Ковид, и границы закрыли. После последней их встречи прошёл почти год. Теперь Алексей приехал сам.
Настя была очень рада его возвращению, но она понимала, что теперь решение о том, где и с кем она хочет жить, откладывать не получится. Единственная подруга говорила ей: «Ты, Настенька, в девках пересидела. Мужика-то ты найдешь. Но вот подстроиться под него тебе будет трудно. Умна уж слишком. И слишком деятельна – будто шило в жопе. И вообще, ты не в меру развитая. Тебе бы в правительстве работать, а не памперсы ребёнку менять».
Настя и сама уже не знала, хочет ли она замуж за Алексея или нет, но при этом она не сомневалась, что он самый близкий и самый любимый для неё человек.
Ей очень хотелось найти дело, которое зацепит её, станет смыслом её жизни. За эти два года она пробовала себе во всём. В какой-то момент ей захотелось научиться рисовать. Записавшись на курсы, Настя накупила красок, кистей, загрунтованных и натянутых на подрамники холстов и даже переносной деревянный этюдник. С ним она ездила в деревню делать наброски тех мест, которые ей казались красивыми. Но чтобы научиться рисовать, нужно терпение, и поэтому, забросив живопись, она купила дорогой фотоаппарат. Это увлечение закончилось ещё быстрее.
Настя немного отвыкла от Лёшиной наивности и доверчивости, и сейчас терпеливо, как ребёнку, объясняла, что произошло в России за это время, рассказывала новости и сплетни о знакомых. Они шли, прижавшись друг к другу. Она крепко держала его локоть обеими руками и не сводила с его лица счастливых глаз, ревниво пытаясь найти в нём какие-нибудь изменения.
Алексей слушал её вполуха. По этой улице он когда-то ходил в школу. Сейчас здесь многое поменялось в лучшую сторону. Красивая плитка под ногами вместо раскрошившегося и покрытого кривыми заплатками асфальта, удобные скамейки. Изящные фонари, бронзовые фигурки сказочных персонажей и вытянувшиеся вдоль набережной густые клумбы с яркими цветами создавали атмосферу праздника.
А главное, рядом была Настя. И она была прекрасна. Светлые длинные волосы были заплетены в небольшую косичку. С губ не сходила мягкая улыбка. Из-за яркого солнца она чуть прикрывала веки с длинными ресницами, из-за чего становилась похожа на довольную, только что поевшую кошку, прогуливающуюся по своему родному двору.
– Хорошо, что наконец-то закончили с эпидемией, – рассматривая весёлые лица прохожих, произнёс Алексей.
– Не уверена, что навсегда. Многие считают, что это была репетиция и главное ещё впереди.
– Может быть, но сейчас я не хочу об этом думать.
Пригород Дрездена, в котором он жил в Германии, жители между собой называли «Вавилон». Люди разных национальностей заселили, построенные ещё при социализме, обветшалые многоэтажные дома района, превратив его в отдельное государство. Лёше повезло. Он нашёл квартиру на окраине, около парка. За окнами начинался лес. Но каждый поход в центр был для него испытанием. Понять, в каком городе, в какой стране, на каком материке ты находишься, было невозможно. Немцы были в меньшинстве. Жители Северной Африки и Ближнего Востока, беженцы из всех горячих регионов создали здесь свой мир. Почти никто не говорил ни на немецком, ни на английском. Эти люди не собирались вливаться в европейскую культуру. Они привезли сюда свою и не хотели от неё отказываться.
Перед возвращением в Россию он волновался, не зная, как встретит его Настя. А сейчас, когда он поверил, что она по-прежнему его любит, ему стало легко, будто он сбросил тяжёлую ношу. На всё вокруг он смотрел с восторгом, перебирая в памяти приятные воспоминания из своего детства. Многие дома в этой части города были ему хорошо знакомы, и люди, которые встречались им на пути, тоже казались знакомыми, а их лица приветливыми и даже родными.