Николай, внимательно выслушав бывшего начальника, обдумывал сказанное им. Потом озадаченно произнес:
– И что теперь будет? Какая цель этой вашей большой игры?
Генерал Скуратов посмотрел на Николая, раздумывая, стоит ли что-то говорить.
– Цель всего одна – победа. В этой игре каждый участник видит победу по-своему. Те, Коля, которые играют против нас, считают, что мир станет лучше, если в нём не будет никаких стран, никаких наций, никаких религий. Они надеются с помощью социальных сетей, медиа-ресурсов и контролируемой ими массовой культуры взять всё вокруг полностью под свой контроль и, главное, создать нового человека. Сварить всех нас в большом плавильном котле, провернуть через мясорубку и слепить из получившегося фарша нужного им гомункула. Человека не задумывающегося. Человека-зомби. А сами они в этом сказочном мире будут верховными жрецами, несущими людям свет и добро.
– Мне кажется, что это уже было.
– И не один раз. Если чуть капнуть, то в каждой смуте, в каждой войне или революции в любом конце мира найдёшь одних и тех же организаторов. С помощью манящих идей и несбыточных обещаний они сталкивают людей между собой. И брат идёт на брата, а сын на отца… И вся эта кровь ради очередной придуманной ими несбыточной утопии.
– Из инвалидного кресла многие вещи кажутся другими, – возразил Николай. – Особенно, если в нём ты оказался из-за чужой глупости и жадности. Разве плохо, если мир будет справедливее, чем сейчас? Если люди станут равными, мир станет только лучше.
– Это невозможно, – тихо произнес Анатолий Петрович, уже пожалевший, что начал этот разговор. – Люди не могут быть равными. Отними у человека стремление к индивидуальности, стремление стать лучше и сильнее, чем другие, он перестанет быть человеком. Именно постоянная борьба и стремление к победе над своим ближним – основа нашей цивилизации. Да и справедливость, о которой ты много говоришь, каждый понимает по-своему.
– Ну нет! Здесь не может быть никаких разночтений.
– Разве? – генерал улыбнулся. – Вот, к примеру, у волка в лесу своя справедливость, своя правда, а у зайца своя. Так уж получилось.
Анатолию Петровичу нравился этот парень. Когда-то и он сам не сомневался, что еще чуть-чуть и мир изменится. Полжизни он верил, что коммунизм и равенство – будущее всего человечества. Надо лишь уничтожить жадных капиталистов. И настанет рай на земле. А потом вдруг всё в одночасье рухнуло. Оказалось, что люди не хотят быть безликими штампованными винтиками в какой-то непонятно кем и непонятно для чего созданной системе.
Оказалось, что несмотря на все старания престарелых идеологов в человеке ничего не изменилось. Как и прежде, жёлтая канарейка, герань на подоконнике, яркое новое платье и любимый человек для них гораздо важнее, чем очередные нудные моральные заповеди и серая, пусть даже бесплатная, униформа.
– Каждый человек неповторим и каждый имеет право быть таким, как он есть, – продолжил Анатолий Петрович. – А то, что обещают очередные лжепророки, это подмена понятий.
– То есть вы считаете, что кто-то хочет из нас, русских, опять сделать стадо одинаковых баранов с выжженными на животе номерами и огородить забором с колючей проволокой?
– Почему только из нас? Из всего мира. Огромный лагерь, где ты не Коля Корчагин, а просто набор цифр. Эти цифры означают твою принадлежность к определённой касте. А от этого зависят твои возможности и твоё предназначение в их всемирном скотном дворе. По ним они будут определять, можешь ли ты ещё быть полезен или с тебя пора сдирать подковы и отправлять на колбасу, – генерал Скуратов рассмеялся. – Так что не в самое лучшее время ты призываешь власть в стране перетряхивать и выворачивать наизнанку. Коней на переправе не меняют. Да и других начальников и чиновников взять нам негде. Не хватало сейчас повторения экспериментов Октября семнадцатого.
– Тогда, чтобы не повторился семнадцатый, надо повторить тридцать седьмой, – твердо заявил Николай. – А иначе простые люди, которых столько лет грабили, не поймут. Не поймут, а значит и не поверят. И тогда всё впустую.
– Про тридцать седьмой, может, ты и прав. А про людей… Не стоит думать, что простые люди могут на что-то повлиять. У них свои заботы. Да и враг наш себя открыто не показывает. Он, как хороший кукловод, из темноты своих марионеток за ниточки дёргает. Не поймёшь, кто есть кто, – Анатолий Петрович сделал большой глоток давно остывшего чая и встал. – Сказку про Кощея помнишь? Смерть его далеко запрятана. Головы и хвосты рубить бесполезно: новые вырастут… Нужно найти яйцо с иголкой… Но мне пора.