– Что им было нужно? Что с Мишей?
– Думаю, они узнали, что мы собрали огромную базу компромата. Угрожали, требовали, чтобы мы все отдали… – запинаясь рассказал Гриша. Потом на секунду замялся и дрожащим голосом продолжил: – Брат шепнул, что они всё равно нас убьют… Крикнул «беги», а сам схватил стул и бросился на них… Они начали стрелять, а я смог выскочить… – он заплакал. – Получается, я его бросил.
– Чёрт! – Лёша обнял огромного Григория, пытаясь утешить. – Надо в полицию заявить.
– Полиция… Так все полицейские начальники у нас там главные герои. Может, они и подослали, – Гриша смахнул слёзы тыльной стороной ладони и отстранился от Алексея. – Я приехал передать Насте что осталось. Главная флешка всегда со мной. Где Настя?
– Ты привез всё это сюда? – опешил Алексей. – Зачем?.. Её нет дома, – встревожено ответил он.
– Кроме неё больше некому. Тем более, сейчас она с этим кандидатом работает. Мы давно ей хотели отдать… Не бойцы мы, Лёша… Хотели немного денег срубить и свалить отсюда.
– А что там на твоей флешке? – уже обречённо спросил Лёша, отчетливо вспомнив все события двухлетней давности.
– Это бомба… Там про каждого… Атомная бомба.
– Зачем же вы всё это делали?
– Я же говорю… Хотели сделать большой фильм и продать его кому-нибудь. А потом уехать в тёплые страны. Мы не собирались ни с кем воевать… Это же бесполезно… А она может.
Алексей без сил опустился на скамейку.
«Куда бы ты ни сбежал, судьба всё равно тебя найдет», – подумал он.
Глава 5
– Ваша задача, Борис Семёнович, уничтожить вашего конкурента. Для этого вы должны использовать его же тезисы и идеи, – требовательно объясняла Мадлен, буквально зажав в угол коридора губернатора, который был одним из кандидатов на этих выборах, и через несколько минут должен был выступать на последнем перед голосованием предвыборном митинге. – Если ваш конкурент говорит о самостоятельности регионов, то вы должны призывать к полной независимости вашей области от Москвы. Если он говорит о необходимости изучения русской истории и культуры, то вы должны громко и однозначно заявить: «Россия для русских!» Понимаете? Вы должны зомбировать народ своими словами.
Мадлен, пренебрежительно поморщившись, своей худой морщинистой рукой поправила лацкан чёрного пиджака кандидата в губернаторы, стряхнула перхоть с его плеча и тоном, не терпящим возражений, добавила:
– Этим мы, во-первых, выбьем у него почву из-под ног, а во-вторых, дискредитируем саму идею русской национальной самоидентичности.
– Я не думаю, что люди хотят именно этого… – неуверенно возразил Борис Семёнович.
– А вот думать вам не надо! – резко оборвала его Мадлен. – Всё давно придумано. О том, как побеждать на таких выборах, есть много инструкций и рекомендаций. И написаны они умными и прекрасно образованными людьми. Тем более, что у нас, – она приложила руку к своей груди, – опыт управления такими… – Мадлен замялась и несколько раз раздражёно щёлкнула сухими пальцами, – такими не полностью самостоятельными странами, как Россия, несколько веков. Поэтому просто внимательно слушайте и выполняйте!
– Вы намекаете, что Россия несамостоятельная страна, – обиделся за державу Борис Семёнович.
– Не намекаю, а прямо говорю. Уж я об этом знаю всё.
– Может, тогда мне и сказать в выступлении, что мы колония?
– Чтобы люди что-то заподозрили? Это слишком опасная игра. Лучше всего сделать из страны колонию, рассказывая жителям про их величие и величие их страны. Девяносто девять процентов даже не сообразят, что их власть – чьи-то марионетки.
За спиной у Мадлен стоял Александр из администрации Президента. Ему было совсем не жаль вспотевшего от волнения губернатора. Он хорошо помнил, как встретился с ним первый раз семь лет назад в редакции газеты. Тогда Боря был одет в нелепый вязаный свитер с оленями на груди, а серые лоснящиеся брюки, которые едва доходили до щиколотки, выставляли напоказ сильно поношенные ботинки. Узкие плечи были опущены и постоянно дёргались, будто пытаясь вернуться на место. Руки двигались совершенно независимо от происходящего, постоянно теребя в пальцах то авторучку, то телефон, то листик бумаги.
В то время Борис говорил, что готов работать ради людей бесплатно и круглыми сутками. Просил дать ему шанс показать, на что он способен.
Сейчас он был похож на обожравшегося ленивого глупого хомячка: висячие щёки, чёрные маленькие глазки. И одевался он по-другому. На нём был шикарный костюм дорогого итальянского дома моды «Бриони», на руке сверкали золотые часы «Ролекс» за сто семьдесят тысяч долларов.