– Хороший у вас район. Зелени много. Чистенько кругом. Я вчера зашёл по делу к одному приятелю, – вспомнил генерал. – Он живет в двухэтажном доме, который ещё пленные немцы после войны строили. Снаружи домик хорошо выглядит: светленький. Но внутри… – он опустился на маленькую скамейку рядом с клумбами и глубоко с наслаждением втянул носом запах цветов. – Там по две квартиры на этаже и лестница деревянная. Под лестницей какие-то грязные вёдра, старые санки, доски, коляски детские, которыми никто давно не пользуется. Лестницу не красили, наверное, со дня строительства, стены изрисованные… Я спрашиваю приятеля: «Почему бы вам субботник не сделать? Купили бы пару банок краски. На четыре квартиры – это копейки. И за день всё бы в порядок привели. Своё же». А он мне отвечает: «Это не своё, а общественное. Пусть город ремонт делает. Потому что обязан». К чему это я? Сам уже забыл, – Анатолий Петрович рассмеялся. – Ах, да! К тому, что люди, от таксиста и слесаря до министра, привыкли считать, что страна – это дойная корова, которая им всегда обязана. А ведь страна – это мы.
– Люди видят, что происходит вокруг, – возразил Николай. – Как на субботник, так «вся страна – одна семья». А как в Лондон деньги вывозить, так «каждому своё».
– Так-то оно так, – согласился Анатолий Петрович. – Но кто эти деньги ворует? Директор управляющей компании – он откуда? Свой же, местный. Получается, сами у себя воруем. Может, из-за этого мы всегда и были бедными.
– Можно сделать так, чтобы желание что-нибудь украсть никому даже в голову бы не приходило, – тихо, но твердо произнёс Николай. Он сидел весь сжавшись, как пружина. Лишь иногда из-под густых бровей бросая взгляд то на жену, то на Скуратова.
– Так пробовали же. Не одну сотню лет. И ноздри рвали, и руки рубили, и в лагеря сажали. А всё никак не получается.
– Может, надо было попробовать сказать людям правду?
– Правду? – переспросил Анатолий Петрович и с любопытством посмотрел на Николая. – А что в твоём понимании «правда»?
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, оставляли на плитке у них под ногами контрастные узоры.
– Как это «в моем понимании»? Правда она и есть правда, – раздражённо ответил Коля.
Наташа, которая до этого стояла чуть в стороне, почувствовала, что муж нервничает, присела на скамейку рядом с ним и положила руку ему на колено.
– А я думаю, никакой правды… такой, чтобы для всех сразу, не существует, – произнес генерал и примирительно улыбнулся. – У зайца в лесу она одна, у волка другая. Мы видим всё вокруг, пропуская через себя, через свой жизненный опыт… А мы разные. Поэтому и правда у всех нас разная, – ему было трудно из-за солнца смотреть на Николая и он передвинулся в тень. – Да и если честно, то не нужна народу никакая правда. Народу, как женщине, нужны комплименты. Проще говоря, сладкая ложь о его величии и исключительности. И тогда народ счастлив. Комплименты кормят людей лучше хлеба. Человек верит в то, во что ему нравится верить, а не в то, что его ждёт на самом деле. Даже в своей неизбежной смерти он сомневается.
– Плохо вы о людях думаете, Анатолий Петрович. Зачем бы люди тогда костьми ложились, защищая свою Родину и свои идеалы?
– Иногда расставаться с иллюзиями труднее, чем с жизнью, – усмехнулся Скуратов. – Ну и зависть…
– Вы о чём? – растерялся Николай.
– О том, что для большинства главная радость – смотреть, как успешного соседа Лазаря черти на том свете на сковородке жарят, – рассмеялся генерал. – А ещё лучше, если и на этом свете получится жулика-богатея к стенке поставить, а его имущество растащить…
– А что в этом плохого? – нетерпеливо прервал его Николай.
– Плохо то, что обычно из этого не выходит ничего толкового. Потому что зависть эту разные чужие дяди используют совсем не в добрых целях. Я, собственно, об этом и пришёл поговорить, – Анатолий Петрович встал и отряхнул брюки. – Если ты, Коля, победишь на выборах, а я уверен, что так и будет, то тебе надо будет не шашкой головы рубить, как ты обещаешь, а подумать, как обеспечить преемственность и стабильность. Нигде и никогда перевороты, революции и другие попытки быстро всё изменить не привели к улучшению жизни людей.
– Странно это от вас слышать. В тех же книгах написано, что от дурной смоковницы не жди хороших плодов. Значит сад, от которого нет пользы, надо вырубить до основания и посадить новый
– А кто, по-твоему, будет сажать этот новый дивный сад? И где взять рассаду? Проходили уже, – генерал подошёл к клумбе с анютиными глазками и, похрустев коленями, опустился на корточки. – Может, пришло время не дровосеком поработать, а садовником?.. Всегда одни люди будут богаче, другие беднее. Так же и страны. И зависит это не от правительства, а от народа, который живёт в этих странах. Если человек работящий и образованный, то и дом у него хороший, и забор ровный. А если он пьёт водку через день, то крыша из соломы и кривой плетень вокруг дома.