Через несколько лет вывеску организации пришлось сменить. Необходимо было уничтожить русскую православную церковь – главного противника реформ. А организовать эту борьбу от лица христианской молодежи было не очень комфортно.
Название компании менялось неоднократно. Официально она занималась экологией, просвещением, заботой о климате, но главная цель всегда была одна – не только формирование общественного мнения, но и установление максимального контроля над работой российских государственных органов.
– Больше нет смысла скрывать наши планы. Маски сброшены, – Мадлен встретила Алика Пашаева у чугунных ворот «форпоста демократии среди туземцев», как она называла свою резиденцию. – Какие новости? – взволнованно спросила она, двумя своими сухими ручками охватив предплечье молодого человека и потянув его вглубь территории.
– Мы зачистили всю верхушку полиции. Даже насквозь прогнившего руководства в этом городе больше нет. Нас больше некому остановить. Отсюда мы легко начнем марш на Москву.
– Все оказалось даже проще, чем мы планировали. Я всегда говорила, что Россия – это колосс на глиняных ногах. Такой же раздутый монстр, каким была и Российская Империя, и Советский Союз. С виду грозные, а рушатся от малейшего толчка. Потому что всё нутро гнилое. И народ, и элита.
– Мы захватили двух людей: парня с девчонкой. Их преследовали люди Владлена Балагурова – заместителя начальника полиции. Что с ними делать?
– Они нам не нужны, – Мадлен взмахнула рукой, будто отгоняя навязчивую муху. – Лес рубят – щепки летят. Мы сейчас имеем реальный шанс начать процесс полного уничтожения этой страны. Мы не будем повторять ошибок как в семнадцатом, когда сохранили страну, отдав её под контроль большевиков, или как в девяносто первом, когда передали управление олигархам. Сейчас мы её просто ликвидируем. Потом перепишем историю и упссс… Ничего не было. От страны останется только пыль…
– То есть начинаем? – спросил Алик, подумав, что старушка совсем впала в маразм, и пришло время самому возглавить эту революцию. Не для того он положил столько сил, чтобы теперь, когда власть почти в его руках, всё превратить в пыль.
– Очень жаль, что они не разгоняют толпу, – поморщилась Мадлен. – Это помогло бы объяснить всё нашим западным тупоголовым обывателям. Но теперь уже наплевать. Для информационных агентств мы сделаем любую картинку. Так что начинайте!
В следующее мгновение Мадлен увидела, как пуля вошла в лоб Алику чуть выше правой брови и, вылетая с другой стороны, оторвала ему затылок и вышибла мозги, ошмётки которых забрызгали её лицо и одежду. Она описалась и упала в обморок.
Очнулась она в кресле в своём кабинете. Перед ней в инвалидной коляске сидел темноволосый парень. Она точно знала, что где-то его видела, но никак не могла вспомнить где. Рядом с ним стояли вооружённые, хорошо экипированные люди. Из коридора и открытого окна доносились команды на русском языке. Она поняла, что здание захвачено.
– Ну что, сука старая, доигралась? Сидишь с мокрыми трусами и трясешься от страха, а ведь пять минут назад хотела целую страну в пыль стереть…
– Кто вы такие? Что себе позволяете? Где охрана? Вы не представляете, что с вами сделает моё правительство, – попробовала закричать Мадлен, но вместо громких фраз из горла вырвался хриплый еле разборчивый шёпот.
– Ты всё ещё надеешься, что из-за тебя, дырявой колоши, твои хозяева Российской Федерации войну объявят? Не смеши. Выразят озабоченность и проглотят.
Николай, облокотившись рукой о стол, встал с коляски, стараясь не показывать, какую боль он испытывает.
– Думала нас между собой стравить, чтобы мы тебе на радость здесь бойню устроили? – Коля дрожал. Острые раскалённые иглы кололи слабые ноги. Но он был спокоен и на сердце у него было легко: решение было принято и обратной дороги больше нет. – Вот что ты должна уяснить. Мы тебя сами в пыль сотрём. И хозяевам своим передай. Всех, кто к нам сунется, кто даже подумает нам в чём-нибудь навредить – найдём. Никто нигде не спрячется. Если понадобится, из-под земли достанем, сожжём и пепел по ветру развеем, – он опустился на коляску и, прикрыв от боли глаза, продолжил: – Для нас теперь нет правил. Точнее, правило одно. Родина превыше всего! И для её защиты нет запретных методов.
Эпилог
За большими во всю стену окнами зала ожидания аэропорта, природа, словно на прощание, показала, что теряют люди, улетая из дома в чужие края. Солнце, недолго прятавшееся за тёмным лесом на горизонте, вот-вот готовилось показаться. Но перед этим, предвосхищая своё появление, уже раскрасило одну половину неба такими красками, что не выспавшиеся пассажиры, забыв про дорожные хлопоты, не могли оторвать глаз от нежно-жёлтых, таинственно-голубых и волнующе-алых отблесков рождающегося рассвета.